Славно ступать по лесной дороге, поднимаясь к незнакомому и загадочному перевалу, несущему необыкновенное имя -Маски. Нарядная Осень никак не хочет расставаться с окружающим миром, зелёная как ярь и бронзовая чеканка - это встречающиеся луговины травы и хрустящие россыпи опадающих листьев. Ещё солнце горит приятно, с пряным грибным запахом и винным преющим ароматом уходящего счастливого лета. И нынешнее время похода быстро бежит, уходит, и никак не нарадуешься, не напьёшься досыта своему безмолвному восторгу и радости души. Так и хочется растянуть проходящие минуты путешествия в долгие часы и дни. Даже трудность пеших километров доставляет удовольствие шагающим непоседливым туристам тем, что ты идёшь, бродишь и обнимаешь мир своими руками, созерцая величественные пейзажи, роскошные панорамы и красоту крымской земли, пламенеющей воды моря и чистого воздуха неба до утопающей синей высоты. А ещё подкупают наши мирские беседы, связанные с историей края, с ботаническими именами-определителями трав, цветов, кустарников и деревьев, геологическими терминами горных пород, встречающихся на пройденном пути. Все житейские проблемы с деньгами, домашними заботами и другой бытовой нагрузкой оставлены и отодвинуты в никуда. Здесь, с нами, причудливые тени деревьев, сказочно замершие в атакующих рядах воинов, штурмующих горную высоту, открывающиеся яркие дали с белой цепью скал у города Белогорска, поразительная тишина, плывущая на блистающих паутинках, и добрые милые лица друзей, несущих сердечную улыбку и хороший умный разговор о древностях Крыма. Я будто тону в удивительных, жадных и желанных потоках познания и странствия, стараясь насладиться ими досыта. Сначала мы поднялись на перевал Ворон. Отчего-то у меня возникает умиление и любопытство при наблюдении за черно-серой птицей, в честь которого назван этот перевал. Хитрость и домашняя сноровка присутствует у нашего городского соседа ворона, живущего на кедрах и соснах вокруг моего дома. Но перевал Ворон оказался длинной «змеёй», отдыхающей на горном хребте. Она распласталась и греется на солнце, её земляное тело истоптано ботинками, передавлено колёсами машин, но ей всё нипочём, ведь «пресмыкающиеся» лежит волшебной ниткой перевала, переходящего в дорогу к другому перевалу. Мы замерли и осторожно ступаем по избитому и засыхающему телу «змеи», но странное чувство тянется с нами, а вдруг она мгновенно оживёт и обовьёт наши ноженьки стальными обручами. Кажется, что серебряные лужи налиты не сверкающей на солнце водой, а кипящим ядом. Аккуратно обходим их, стараясь не коснуться и не капнуть грязной «отравы» на свои ботинки и одежды. Вот, наконец, и загадочный перевал Маски! Я оторвался от нашей группы и первым ступаю на него и в страхе оглядываюсь, кто-то неумолимый ждёт меня здесь? Брошенный кем-то рюкзак, эхо рокочущего восторга, зеленое солнце сосен и переливающиеся маски мага в исступлении полуденного обряда. Что за колдовской бред обрушился на меня, кто живой мелькает в шаманских плясках перевала? Какое время струится вокруг меня? А если каменный человек вдруг метнёт в меня своё тяжелое оружие? Ах, зачем я оставил свой городской покой и теперь, наверняка, пропаду в таинстве Маски! И стану окаменевшей глыбой со страдальческим рельефом известняка или диорита. Опять эхо завораживающим звуком пронеслось над перевалом, словно бог Пан погнал стада на выпас, играя на звучной свирели. Но волшебная магия Маски превращается в обычную действительность. Это мой друг Евгений Самулёв, словно на крыльях прилетел на перевал, хотя он отставал от группы, плёлся замыкающим и вдруг расхаживает по перевалу, будто он родился и живёт здесь. А я разочарованно оглядываюсь вокруг, точно ищу продолжения разгадок Маски. Собираются все участники путешествия. Усаживаемся за походный пир прямо на перевале. Получай, братец Богдан, ответ за тайный глоток вина во время движения по маршруту! ( В какой раз наш Богдан в одиночестве сосёт из фляги сладкое пьяное зельё, скрываясь от нас) Теперь ты попал в весёлую толпу украшенных венками менад и сатиров Диониса, бога виноделия, бродящего по всему свету, из страны в страну. Вот он стоит в венке из винограда, в его руках гире, украшенный плющом. Вокруг него в цветной пляске кружатся с пением и криками красивые менады — героини нашего приключения: скачут охмелевшие от вина неуклюжие сатиры с хвостами и козлиными ногами. Богдан вопросительно смотрит на меня, а я тоже сильно охмелел от воздуха благоуханья горного похода и добродушно улыбаюсь. Седые волосы, как венок, вьются над моей головой. А рядом под звуки флейт, свирелей и тимпанов кружится наша группа туристов, весело шагающая в горах, среди тенистых лесов, по милым зелёным лужайкам. И маски греческих богов рисует небо белым рельефом облаков на синей лазури небесного купола-храма, и мы посвящаемся в легенды перевала Маски, придумываем их и гут же рассказываем друг другу. Кушайте, жареную рыбу, Богдан! - потчует его менада Наташа Ткачук, родом из Одессы, пытаясь лаской и хлебосольством образумить закоренелого холостяка, и вернуть его в лоно оставленной семьи. Вы рассказываете и поёте, ках чудная Сиринга! - делает комплимент кокетливый старичок зарумянившейся нимфе Людмиле Барамм. А кто она? Отвергающая любовь! Когда Пан полюбил её, то ужаснулась нимфа его вида и в страхе бежала от него, а он кинулся за ней. На пути река, простёрла она руки и попросила бога спасти её. Превратилась в тростник, а подбежавший Пан обнял лишь гибкий, тихо шелестящий тростник. И услышал нечастный влюбленный в нежном шелесте прощальный привет прекрасной Си-ринги. Срезал несколько тростинок и сделал из них сладкозвучную свирель, назвав её сирингой. Слушайте её в уединение лесов. Это ради неё состязались в игре Пан и Аполлон? А в ответ раздались простые звуки пастушьей свирели Пана и нежно понеслись над перевалом. Но вот Аполлон ударил по сверкающим струнам своей кифары. Полились величественные звуки, полные дивной красоты. Даже царь Мидас пожаловал на перевал, по легенде к чему он прикасался - всё становилось золотым. Вот и сейчас леса, горные вершины вокруг перевала Маски стали драгоценными и блистали в огне и багрянце солнца. Как жаль, но приходится снимать волшебные маски, в которых сидели за трапезой, и уходить с перевала. Но легенды не покидают нас, вверху появляется стая белоголовых сипов, медленно и грациозно парящих над нашими буйными головушками с богатой фантазией. Просто загляденье. Кажется, что Дух твой взмыл в небо и стал летящим мифом, твоим дыханием, сливающимся с чистотой небес. Десять мудрых белоголовых сипов, а нас одиннадцать? - кто-то сосчитал парящих птиц. Сейчас нас десять, ведь Евгений, словно козлоногий Пан, убежал на соседний, центральный хребет Орта-Сырт. Это наши души обрели свободу, возмущённые неправдами страны! - Высказался Александр Добровольский, горный сын Ай-Петри, подавленный бесчисленными толпами народа на скалистой вершине и теперь упорно блуждающий по Крыму, в поисках истины и искренности. Что ни шаг с перевала и что-то новое и неописуемое встречает нас. Вот горный хребет с вершиной Сасыхын тепеси ровным лезвием рассёк земной шар на две половинки. Вдали атласное зерцало моря, а здесь зелёный камень изумруда, где блестит наша едва заметная тропинка, по которой ступают только козы и фило-софы-экскурсоводы, изучающие свой милый и родной край. Подушки-кусты астрагала колют наши уставшие ноженьки, словно проходим терновник Христа в алых каплях-ранках.. Но мы без страха ступаем по горам и облакам, все наши грехи там, на низкой земле, где нам опять придётся пресмыкаться, а сейчас мы -как герои античных сказаний парим в легкости легенд и летучих облаков. Впереди скальный колос, преградивший путь, по альпинистскому термину называется «жандарм», все разумно обходят препятствие. Но ведь я ношу гордое имя - Альпинист и приходится напрягать свои старческие мускулы, лихорадочно искать угасшую смелость и лезть по обрыву. Жаль, что наши менады не любуется моим скалолазанием, а поют и воркуют в ботаническом восхищении, разглядывая интересные цветы и травы. Остаюсь одиноким героем, черпая тишину, здоровье и свежесть природы. Иду по первобытной тропе, покорённой её пер воздан ностью, ведь она висит над миром, по ней Ангелы спускаются с небес к нам на землю. Солнце медленно садится на западе, в Европу, где говорят капитализма услада и жизненный порядок. Как жаль, что заканчивается наш Божественный день похода, подаренный нам перевалом Маски! Я поворачиваюсь и вижу, что белоголовые сипы исчезли, а черный гриф с двухметровыми крыльями медленно движется ко мне. Неужели Смерть пожаловала за бродягой? Слава Богу — эта колдовская ночь всплывает над Крымом, принося новые тайны, мифы, дары, а с ними приключения и путешествия. Спускаюсь первым к автобусу, а там опять ободранный в кровь длинноногий «Пан» ожидает меня, хвастаясь, как он любовался и соблазнял тонконогую косулю. Показывает на фотоаппарате её томный и терракотовый снимок, где она замерла от удивления и страха перед козлиными ногами, рогами и длинной бородой настоящего Пана. Село Междуречье созданное преданьями и сказочными картинами, забытое миром и художниками. Могучая грандиозность в её скалах-замках, стоящих вокруг. Какие геологические катаклизмы скрутили рёбра горных хребтов? Что дрожит под ногами! Неужели апокалипсис кипящим вулканом рвётся наружу из тверди земли? Нет - это кричит агитация претендентов на пост президента, мы снова в мутности бытия. Оставив горы, тяжёлым и кривоногим шагом ступаем по каждодневному мусору окраинных улиц и переулков. Но скоро опять позовут нас легкие и звучные тропы в сияющий, нехоженый и несравненный Крым, где нас вновь ожидает свобода и счастье! Лит.: Мистические места силы Крыма / Владлен Авинда

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*