Нот косы Тузлы. Шторм двадцать пятого года прорвал ее у корня, остался вытянутый остров; теперь уже два прорана в «две руки» принялись осолонять керченскую и таманскую бухты. Значение лова на Тузле упало; нынешние сейнеры проторили дороги в океан. И где же девственпость, пустынность, отъединенпость? Сизые рощи. Детский лагерь. Дом отдыха. Сходит группа московского телевидепия. И хлынула на «Бакинец» шумная курортная толпа — провели день посреди моря, теперь обратно в Керчь. Ей-богу же, это больше похоже на воскресную вечернюю посадку с бою в электричку где-нибудь на подмосковной дачной платформе. Едет в город и Александр Александрович Чернов, рыбак коренной, па Тузле в 1948 г. и родился. А не скажи он о себе, за кого примешь по-выходному, даже со щегольством одетого человека? Сменилось все. Песни? Поют, но другие. Впрочем... «Тузла», как и в «мое» время, это больше для «культурного» книжного разговора. А в обычном, бытовом,— как была, так и осталась «Середняя». И не рыбаки, а, как и было,— рыбалки. И те же ветры, бог весть из каких генуэзских далей долетевшие (вот и Куприн называет их в «Листригонах»),— пунент, широкко... Да, есть немало стойкого, прочного, не так уже легко размываемого временем! А в небе над теплоходом, зорко присматриваясь к водной шири, описывая петли, возвращаясь, кружит самолет рыб-разведки. Лит.: Вадим Сафонов. Восхождение на Митридат.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*