И в те дальние времена Тамань была сопряжена с Керчью. Как бы вторым планом это проходит у Лермонтова. Берег Крыма тянется лиловой полосой. Хозяйская дочка, ундина, убежала с лодочником из Керчи, скрыто и бесстрашно приплывающим ночью с таинственным грузом.

Не все «реалии» поддаются воскрешению. «Отвес берега» оглажен бульдозером. Никакой кошачьей ловкости не требуется, чтобы спуститься на уютный пляжик. Юная, стройная, худенькая девчушка в купальных трусиках и лифчике из цветастой синтетики с женской аккуратностью раскладывает но гальке снятый джинсовый костюм. При любом усилии воображения в ней не легко увидеть певунью с камышовой крыши, ночную спутницу по опасной морской прогулке героя «Тамани».

То ли место в точности? Текст «Тамани» наводит па мысль, что подворье стояло левее, а не вправо от причала — можно предположить, что место его не менялось. Там и кручи выше и не так еще разгулялись бульдозеры.

Верно ли, нет — этим не умаляется значение историко-культурного дела, предпринятого в Тамани. Лишь одна сторона его — воспроизведение внешних черт, облика. Создан и непрерывно умножается библиотечный фонд. Возник в станице новый, нужный, интересный опорный пункт лермонтоведения.

Возвращаюсь другим рейсом того же «Бакинца». Конечно, разговоры о Доме-музее — кто из команды не побывал в нем? Капитан Кальченко, видимо, и не раз. Неожидан, непривычен оттенок в этих разговорах, упоминаниях. Великий поэт, смутно, огромно рисующийся в полутора вековой дали? Да, конечно. Это все знают. Но прежде всего — о Лермонтове, как о соседе!

Снова на пути трех- или четырехминутная остановка на Тузле — и непосильный труд сочетать ее с той, «моей» Тузлой. Многокилометровая полоска, приросшая к кубанскому берегу, девственно-пустыпная, с резко отличными сторонами «черноморской» и обращенной к проливу. Где чуть шире, возникало подобие нетронутой степи, с кингащей живой мелочью, непугаными птичьими стаями; птичьи базары кипели на островке Бакланка, кинутом в узкий проход между лезвием Тузлы и Ак-Буруном, «крепостным мысом». На косе стояли рыбацкие «заводы» и земляные балаганы, керченские рыбаки битком набивались в них в весеннюю и осеннюю пу-типы. То было продолжение рыбацкой Керчи — как и участки кубанского берега вплоть до Ачуева на Протоке, рукаве Кубапи при впадении в Азовское море, и Холодной балки на Черном море, где невдалеке, к югу от мыса Панагия, показывали след другого, старого черноморского рукава Кубани.

Но и в самое горячее, со сверхсильным напряжением для каждого время не покидало на косе чувство отъединенности, отрыва от всего, что вне заброшенной в море ленточки суши.

Здесь, сам мальчишка, встретил я другого мальчишку, который рассказывал людям в тесной клетушке, как он сочинил песню, какой предстояло вскоре облететь страну: «А в саду при долине…» О песнях слушали, песни пели — и в душных, дымных, низеньких заводах с тусклыми светцами, и на море, в дубках, в баркасах, в штиль и в волну. Песни эти навсегда остались в памяти.

Лит.: Вадим Сафонов. Восхождение на Митридат.

***

Продукция для детей должна отвечать высоким требования по экологической чистоте и безопасности. Если вам нужен ковер детский, то лучше его приобрести в http://www.wooll.ru/category/detskie-kovry/, где качество товаров высокое, а цены – очень демократичные. Данные ковры порадуют и ваших детей, так как они выполнены в различных цветах и приятны на ощупь.

Просмотров: 1,733

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *