Художников в нашем роду не было (отец, правда, будучи техником-конструктором, отлично чертил). Все произведения искусства казались мне почти волшебством, совершенно недоступным! Но они-то и помогли мне стать художником. Репродукции в журналах и энциклопедиях (наш дом был набит всевозможным старинным чтивом), выставки картин всякий раз потрясали мое воображение. И еще очень помогла мне в этом, как я теперь понял, архитектура. Но об этом чуточку позже. Мы жили в самой высокой части города — недаром вблизи моего родного Фабричного спуска (эта коротенькая улочка цела и по сей день) поставили телевышку. И улицы ведущие отсюда к центру Симферополя, были не прямые, а прихотливо-извилистые, они и сейчас мало изменились, разве что их покрыли асфальтом да снесли несколько совсем ветхих домов. Мир тогда для меня делился на четкие ярусы, каждый из которых имел не только свое назначение, смысл и образ, но и свой цвет. Самый верхний — небо, с его облаками, стрижами, грифами (тогда эти крупные птицы кружили даже над городом) — был синим. Второй ярус был зеленым и как бы соединял небо с землей. Это были деревья: высокие пирамидальные тополя, густые акации, раскидистые платаны, непробиваемые лучами солнца каштаны. Третий ярус был всегда солнечным и оранжево-красным: этот цвет создавали черепичные . крыши — владения голубей, воробьев, кошек, трубочистов и, конечно же, нас, ребятишек, страсть как любивших, несмотря на запреты, вскарабкаться на этот обширный, непривычно пустынный и красногорячий ярус. Был и белый ярус — дома, заборы, стены — все сложенные из известняка и все* побеленные. Слепящую белизну одно-, реже двухэтажных домов подчеркивала бархатисто-черная широкая кайма по низу фасада из сажи, разведенной керосином. Белый ярус был самый важный, потому что тут жили люди и в том числе я... Лит.: Виктор Гребенников. // Симферопольские «берегини».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*