Ялтинский гидротехнический туннельНачнем с короткой справки: Ялтинский гидротехнический туннель — инженерное сооружение для подачи воды из водохранилищ, расположенных на северном склоне Главной крымской гряды. Строился с 1959 по 1963 г. Длина туннеля—7,2 км, наибольшая глубина от поверхности земли _ около тысячи метров. Проходка велась двумя забоями — с севера и юга. Каждый день глубоко в недрах гор глухо бухают взрывы и вагонетки, отстукивая стыки, вывозят на поверхность черные с матовым отливом сланцы. Дремотную тишину над селом Счастливым, на окраине которого строится туннель, время от времени нарушают резкие удары железа по железу и шум ссыпающейся породы, затем опять становится так тихо, что в ушах звенит. Безмолвны стандартные беленые домики, окрестные сады и синий лес па склонах синих гор Каждый день с утра я отправляюсь документировать обнажившиеся пласты пород. Маршрут всегда один и идти приходится долго: на узком деревянном тротуарчике, который лепится к одной из стенок туннеля (по дну его бегают вагонетки), особенно не разгонишься. В такт мерным шагам я думаю о своей работе, о стройке, об этой безводной каменистой земле... Плотина Счастливенского водохранилища и село Счастливое Природа обделила пресной водой Южный берег Крыма, и только гарантированный водный поток мог спасти задыхающийся от жажды курортный город. Для этого и туннель. Идея туннеля была не нова. Еще в начале нашего века геолог А. А. Борисяк вел изыскания по трассе проектируемой тогда железной дороги и туннеля Ялта — Бахчисарай. Но проектировался туннель железнодорожный, который так и не состоялся из-за отсутствия средств и начавшейся позже империалистической войны. Правда, для подачи воды в города Крыма строили водоводы еще в прошлом веке. Взять хотя бы Севастополь. В свое время сюда был проложен водопровод от Черной речки к Севастопольским докам. Вернее: водопровод, два туннеля и два моста. По словам краеведа В. X. Кондараки, «гигантский труд этот, стоящий правительству до 5 млн. сер., окончен был в 1853 году и вскоре затем разрушен англо-французами...» Чем ближе к забою, тем оглушительней отбойные молотки. Впереди мелькают фигуры рабочих, свет от лампочек сквозь густую пыль кажется тусклым, обескровленным. Поговорив со сменным мастером, приступаю к осмотру пластов породы, которые миллионы лет были сокрыты в глубинах горного массива и только несколько минут назад впервые увидели свет. Правда, пока только электрический. В общем, день как день, обычный, рабочий. Хотя были и не совсем обычные. ...Ровно и пронзительно гудит буровой станок. Потом звук внезапно обрывается, и в забое мгновенно повисает мертвая тишина. На данный момент от входа в туннель 1100 метров, над нами 200-метровая толща породы. Сегодня участок не работает, воскресенье. В забое всего двое — буровой мастер и я, геолог. Наша цель — прощупать скважинами пространство впереди забоя, чтобы знать наверняка, нет ли впереди больших скоплений воды и какие породы ожидают проходчиков завтра. Наше оружие — станок «Атлас-Копко», который бурит горизонтальные и наклонные скважины на длину 35—40 м. Этого для безопасности проходки вполне достаточно. Сам станок похож на фантастическое огромное насекомое, уткнувшее свое жало в блестящую грудь забоя. В неярком свете электролампочек тусклым антрацитовым блеском переливаются неровные грани породы. Таврические сланцы — так она называется. Вывезенная на поверхность земли порода в первые дни и в самом деле очень похожа па антрацит. Местные жители пытались даже топить ею печи. Мастер наращивает буровую штангу, и снова в забое гул. Мы почти не видим друг друга в густом пыльном облаке, а видеть должны, ибо объясняться приходится как глухонемым — рев станка не перекричишь! Скоро придут геофизики — они тоже должны сказать свое слово. О лежащей впереди породе приходится угадывать по мелкой крошке, которая сыплется из скважины. Более точно о геологической обстановке скажут геофизики после того, как при помощи нашего станка введут в скважину датчики своих приборов, смонтированных на длинном цилиндре. Но вот станок заглох опять, хотя новая штанга только наполовину уползла в скважину. — Что там? — спросил я, с удивлением глядя па встревоженное лицо моего напарника. — А ты что, не слышишь, что ли? И я тут же уловил странный шипящий звук и почувствовал резкий запах сероводорода. Из скважины сочился газ. К этому мы совершенно не были готовы. Мы ждали и катастрофических выбросов воды, и вывалов породы. Но газ!.. Вообще-то было известно, что в толще глинистых сланцев, которые лежат почти под километровой толщей известняков Главной гряды, есть небольшие скопления метана и сероводорода. Об этом были отдельные упоминания в научной литературе. Но никто не ожидал, что туннель может наткнуться на изрядный «запас». И как произвести отбор газа? Ведь в нашей лаборатории нет специальных приборов! «Может, с помощью бутылки?» — мелькнула мысль. Методика такого отбора очень проста. Вы вносите бутылку, заполненную крепким раствором поваренной соли, в то место, где выход газа, выливаете воду, оставляя 100 — 150 граммов на дне, закупориваете и переворачиваете бутылку вверх дном. Оставшаяся вода — надежная изоляция от внешней атмосферы. Теперь остается только доставить бутылку в лабораторию, сохраняя ее, разумеется, в перевернутом состоянии. — Побегу за бутылками,— выдохнул я и повернулся, чтобы идти на поверхность. — И я с тобой,— как-то подозрительно быстро сказал мастер. Ну конечно, почем знать, сколько там внутри газа. А то, что он в больших количествах ядовит,— это мы знали превосходно! Не теряя времени, мы ретировались из забоя. По дороге встретили геофизиков, у которых после нашей информации сразу же возникло горячее желание сопровождать пас к выходу па поверхность. — Все равно станок-то стоит...— произнес один из них. Назад мы возвращались вооруженные бутылками с раствором. С нами шел начальник участка, который захотел лично посмотреть, как выходит наружу газ. Впрочем, это была его обязанность — он первый отвечал за безопасность работ. Когда мы подошли к забою, то вместе с облегчением почувствовали горькое разочарование — запах газа почти исчез. Оказывается, мы вскрыли скважиной очень небольшой «карман», заполненный сероводородом, и, пока бегали туда-сюда, отбирать было нечего. Над нами еще долго посмеивались, вспоминая, как шустро мы ринулись к выходу из туннеля, хотя я почти искренне клялся, что бежали только за бутылками. Впоследствии мы не раз еще встречали такие мелкие «карманы» с газом, но относились к ним куда спокойнее. Воздух в туннеле регулярно проверяли газоанализатором. Данные показали, что сколько-нибудь значительных выбросов газа за время проходки не было. Вообще-то, работа «па первых километрах» была значительно легче, чем предсказывали многие ученые. Надо сказать, что проект туннеля послужил предметом короткой, но ожесточенной научной схватки. Именно схватки, а не дискуссии, так как удары наносились не па открытых совещаниях, а в виде разного рода докладных записок, анонимных отзывов на проект и на саму идею такого туннеля. Некоторые весьма авторитетные ученые считали, Что горные массивы, состоящие из известняков, пронизаны многочисленными карстовыми каналами, пустотами и трещинами и сплошь, как губка, заполнены водой. Они полагали, что стоит сделать в нижней части этой «губки» отверстие, как миллионы кубометров воды хлынут наружу, заливая все па своем пути. После такого «потопа» иссякнут источники, высохнут реки, а многострадальная Ялта окончательно лишится воды. Противная сторона утверждала, что в глубинах горных массивов существуют только узкие обводненные зоны, питающие водой крупные источники. А так как эти зоны расположены выше трассы туннеля, то и опасности здесь никакой. Отголоски этих баталий доходили и до строителей. Пока туннель, как с севера, так и с юга, проходил в сланцах, оснований для беспокойства не было. Конечно, случались неприятности — породы-то хрупкие! Они ломали временные крепления, вываливаясь из свода туннеля огромными глыбами... А это значит, что нужно было немедленно возводить капитальные бетонные крепления, точнее — сплошную железобетонную облицовку. Но все это были мелочи по сравнению с тем, что нас ждало! Когда геологи и геофизики предупредили строителей, что сланцы скоро кончатся и пойдут известняки — этакое могучее каменное тело в глиняном «корыте» (борта «корыта» и прогрызал в это время туннель), то смутная тревога строителей вылилась в сооружение монументальной водонепроницаемой перемычки. Для чего спросите вы? А для того, чтобы при случае наглухо закрыть ту, ближнюю к забою, часть туннеля, куда могла прорваться вода. Кстати, пасть железных ворот перемычки так пи разу и не сомкнулась — не было причины. Но времени на перемычку ухлопали порядочно, и потом долго на совещаниях упрекали геологов за напрасную трату средств. Но ведь нужно было принять все меры предосторожности. А вдруг?.. И вот настал, наконец, тот день, когда после 1400 метров проходки с севера туннель вошел в известняк. Но... ничего не случилось. Просто порода стала значительно крепче. И все. Выработку не заливали подземные потоки, ворота перемычек оставались гостеприимно открытыми. Так продолжалось первые десятки метров. Затем кое-где из стен начали бить небольшие фонтанчики. Сначала воды было мало, и с ней справлялись маломощные насосы, дальше больше — стали устанавливать насосы помощнее. Но все это не шло ни в какое сравнение с предсказаниями о грандиозных прорывах подземных вод. Прогнозы об избирательном обводнении узких карстовых зон в массиве блистательно оправдались. Именно при пересечении этих зон и выходили в туннель подземные воды. Дело, правда, осложнялось тем, что туннель имел легкий наклон к югу, к Ялте,— чтобы вода шла самотеком по его бетонному дну. Вот этот-то наклон на северном участке и был тормозом — вода мало-помалу накапливалась и мешала работе. В первые дни, когда откачка велась нерегулярно, случалось так, что очередная смена добиралась к забою по колено, а то и по пояс в воде. На южном участке наклон в сторону выхода играл, наоборот, положительную роль: вода просто-напросто выливалась наружу. Особенно тревожно стало, когда длина туннеля достигла 1500 метров. Дело в том, что в склон горы здесь врезалось глубокое ущелье, а из его правого борта вытекали воды крупного карстового источника Биюк-Узеньбаш. Но... опять ничего не случилось. Те небольшие струйки воды, которые появлялись на стенах и сводах туннеля, не были серьезной помехой. Да и вода эта оказалась не узеньбашской — иной по химическому составу и температуре. После того как был успешно пройден Биюк-Узеньбаш, туннель десятки, а то и сотни метров шел в абсолютно сухих породах. Все как-то расслабились, успокоились. И тут горы показали себя. Уже более трех километров отделяло забой от северного входа. Четырехсменная работа позволяла не терять ни минуты. Их и не теряли. Четкий ритм почти не нарушался. Геологические условия не менялись. Все, что надо было для строительства, завозили вовремя: бетон и взрывчатку, стальные конструкции для сооружения железобетонной рубашки туннеля и товары ширпотреба для проходчиков — область делала все возможное, чтобы работа шла без помех. Между северным и южным участками разгорелось соревнование за высшую скорость проходки. «Северяне» установили рекорд — 200 метров проходки в месяц. В районной газете появилось стихотворение одного из рабочих, которое начиналось словами: «Забойщики слышат друг друга». И хотя грохот взрывов в одном забое еще не был слышен в другом — их разделяла перегородка тол-гципой чуть ли не в два километра,— чувствовалось, что гора поддается. Но однажды августовской ночью, после одного из взрывов, в забой пошла вода. Нет, не было ревущего потока, который, сметая все на своем пути, промчался бы по туннелю. Вода поступала равномерно и вроде бы не очень быстро. Но те малые насосы, что стояли у самого забоя, моментально захлебнулись. Пришлось отступить к более мощным. Работы по проходке прекратились. Почти на триста метров туннель был залит. У забоя глубина воды была около двух метров. Уже на следующий день мы начали обследовать место прорыва. Зрелище фантастическое: черно-маслянистого цвета вода почти неподвижна, темень сплошная. Путь освещаем карманными фонариками. Наша резиновая лодка бесшумно скользит вдоль стен туннеля, еще не покрытых бетоном. Химические анализы опять показали, что вода абсолютно не похожа на ту, что в источниках над туннелем. Более того, воды с таким составом здесь вообще не должно быть. Но она была и неопровержимо свидетельствовала о том, что наши знания о гидрогеологии карстовых массивов, скромно говоря, еще очень и очень неполны. И это несмотря на то, что о карсте вообще написаны сотни книг, тысячи научных статей, причем энная толика их приходится и на карст горного Крыма. Уже через неделю, когда была подтянута к забою мощная водоотливная техника, приток в туннель неожиданно стал уменьшаться, а через месяц прекратился совсем. И вот опять, как прежде, иду каждое утро к забою и обратно. И снова есть время поразмышлять и есть о чем подумать... Высоко в горах над туннелем — два маленьких источника. От них берет начало небольшой звонкий ручеек, однако вниз, в ущелье, спускается только его сухое русло; вода же па полпути резко сворачивает в сторону перед небольшой плотиной. Дальше она течет по неглубокой, по очень аккуратной нагорной канаве, стенки которой выложены отесанным камнем. Уже не один десяток лет верно служит людям это небольшое гидротехническое сооружение. Его проложили, чтобы напоить водой склон горы над селом в нескольких километрах от источников. Трудно себе представить, как, не имея точных инструментов, работая вручную, люди смогли соорудить это чудо. Ведь стоило им сделать небольшую ошибку в выборе направления, и вода ушла бы в сторону или, прорвав запруду, ринулась в старое русло. От источников к селению была только одна, плавно снижающаяся через ущелье и склоны, линия, по которой могла течь вода, и эту линию сумел на глазок определить человек, спроектировавший канал. Сейчас «малая» вода не в почете. Дескать, слишком много затрачивается средств, слишком невелика отдача. Конечно, иные времена — иные сооружения. И все-таки жаль, что вывелись те безвестные умельцы, знатоки повадок воды, по-настоящему талантливые люди. Скромна была цель их работы — напоить отару овец, оросить безводный дотоле клочок земли, выбрать удачное место для колодца, однако изящество решения, чистота исполнения подчас диву достойны, даже в наш век реактивных двигателей и направленных атомных взрывов... Месяца через полтора-два, когда работа вошла в привычный напряженный ритм, горы еще раз кинулись в атаку. Снова вода! Приток немалый — 200 кубометров в час. Опять прекращены работы, опять гудят насосы. Но хотя воды почти вдвое больше предыдущего, резкий спад ее начался через считанные дни. На второй день в туннель поступало всего 152 кубометра в час, на третий 116 и т. д. В чем же дело? Почему это происходит — нежданно-негаданно заливает горную выработку вода и столь же неожиданно иссякает? И объем внушительный — сотни тысяч кубометров. Здесь мы столкнулись с очень странным и не вполне понятным явлением — «запечатанной» геологическими процессами внутри гор громадной линзой воды. В течение многих тысячелетий дремала эта линза, как спящая красавица, под тяжелым одеялом известняковой толщи. Но даже здесь, на полукилометровой глубине, она не была мертвой. Сложные и длительные химические процессы непрерывно шли в ее жилах-трещинах, менялся — да ни не могло быть иначе! — химический состав воды. А «запечатана» линза была действительно здорово. Когда в туннель ушла значительная часть содержащихся в ней вод, гора начала «чудить»: взрывчатка (небольшие цилиндры) сама собой выскальзывала из рук забойщиков и исчезала в прорубленных отверстиях. Гора заглатывала, всасывала ее в себя. А все очень просто: в замкнутом объеме линзы — после спуска воды — образовалось разреженное пространство, в которое через пробуренные отверстия устремлялся воздух из туннеля. Этот гигантский вдох длился несколько суток. Немало сюрпризов преподнесла проходка и на южном участке. Правда, там было легче с поступающей водой: она просто стекала по уклону из туннеля, а затем — в ближайший ручей. Удивительно вот что: на расстоянии полутора-двух километров от входа оказались минерализованные воды сульфатного состава. Таких вод в известняках горного Крыма никто не ожидал. Всем было давно известно, что воды в них карстовые, т. е. пресные, не минерализованные. И вот мы снова стоим перед фактом, не вмещающимся в рамки классической гидрогеологии. Лишь после долгих споров и расчетов нам удалось объяснить этот феномен: вода практически лишена возможности свободного стока и находится в так называемой зоне замедленного водообмена или застойного режима. Минеральными водами, вскрытыми туннелем, заинтересовались медики и даже нашли их биологически активными. Несколько лет спустя эту воду мог пить любой желающий — достаточно было купить бутылку с наклейкой «Ялтинская минеральная». Да, да, ялтинская туннельная — она же «Ялтинская минеральная». К сожалению, запас ее весьма ограничен. К тому же она разбавляется более пресными водами, которые находятся выше. Так что лечебные свойства воды уже далеко не те, что были в первые месяцы после появления ее в туннеле. Последний взрыв, разметавший тонкую, двухметровую перегородку между двумя забоями, прозвучал в самом начале жаркого летнего дня 1963 года. Накануне было много волнений. Когда между забоями осталось метров 10— 12, с северной стороны пробурили скважину: она вошла в породу метров на двадцать, но с южной стороны не вышла. Поднялась тихая паника. Ведь если маркшейдеры, которые каждодневно (и не один раз в день) проводили свои замеры, ошиблись, то два отрезка туннеля пройдут мимо друг друга. И тогда... Тогда снова многомесячный труд... Именно сейчас на передний план вышла внешне незаметная, негромкая работа маркшейдеров — этих воистину подземных кормчих. Колдуя у своих приборов перед забоями, они нередко мешали работе проходчиков, и те, когда шутя, а когда всерьез, поругивали их. На сей раз никто не сказал им ни слова, но взгляды были не добрые, осуждающие. Маркшейдеры держались спокойно, а что творилось у них в душе, понять нетрудно. На следующий день все стало ясно. Оказывается, скважина отклонилась в сторону и потому не вышла из груди южного забоя. Кстати сказать, маркшейдеры не зря сохраняли спокойствие. Уже после «воссоединения» они сделали контрольные промеры, результаты которых буквально потрясли всех. Условные оси двух отрезков туннеля при стыковке отклонились друг от друга на фантастически малую величину — сантиметра на полтора-два. И это — при работе под землей, когда очень часто ноги прибора и твои собственные стоят в воде, на голову сыплется порода из-под временного крепления, а самого тебя гонят с запятой позиции, требуя освободить место для механизмов. Так день стыковки стал для маркшейдеров днем триумфа. А пока перед последней перегородкой, разделяющей два участка па глубине более тысячи метров от поверхности по вертикали и более трех километров по горизонтали, собрались многие из работавших эти долгие годы под землей. Те, кто своим трудом пробил прямой, как клинок шпаги, путь сквозь горы. Можно уже переговариваться с «южанами» — в перегородке пробурено отверстие. Идут последние приготовления не только к взрыву, но и к празднику. Ведь это действительно будет праздник для всей Большой Ялты. Тысячи кубометров карстовых и речных вод, собранных на северном склоне Главной гряды, живительными струями потекут по жилам водопроводных труб, утоляя извечную Жажду полуденного берега. Звонко стеганул по туннелю последний взрыв. Еще не до конца развеялась пыль, еще вентиляторы отсасывают остатки газов, а десятки людей, прыгая через глыбы породы, толкаясь в узком проходе и не замечая этого, кидаются навстречу друг другу. Мы обнимаем наших друзей, знакомых и незнакомых, каждый что-то говорит, но ничего не слышно в общем гуле. Взаимные поздравления, яркий свет фотовспышек... Наконец, все немного успокаиваются, рассаживаются в вагонетки, в которых раньше вывозили породу (это тоже входит в ритуал), и электровозы тянут такой необычный поезд к южному порталу. Перед самым выходом все покидают вагонетки и направляются в маленький боковой штрек, бывший взрывсклад. Здесь стоят бочки с прекрасным массандровским вином. Отзвучал поздравительный тост, и мы выходим на поверхность, где нас ждут представители города Ялты и репортеры. Счастливенское водохранилище С тех пор прошло много лет. Неторопливо плывут над горными кряжами вереницы облаков, хлещут по вершинам дожди, зеленеют весною склоны. Веселые ручьи сбегают в долину с таинственным названием Манаготра и вливаются в огромную голубую чашу водохранилища. Недавно чаша стала полнее — трубопровод связал ее с соседним водохранилищем. И вся эта вода — для Ялты. Трудно назвать пример такого сложного комплекса, построенного для водоснабжения, как Ялтинский гидротехнический. И не только на Украине, но и в Союзе. Восемнадцатый год подряд исправно служит туннель людям. Пятьдесят тысяч кубометров пресной воды в сутки — столько получает ее Большая Ялта из туннеля. Лит.: Юрий Шутов. // Семь километров под землей. Ялта.

***

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*