В классиче­ский период (V – IV вв. до РХ) Херсонес еще не играл заметной роли в политической жизни Средиземноморья и даже среди северопонтийских городов занимал второстепенное место. О занятиях жителей в раннее время в науке существуют две точки зрения: одни исследователи считают, что главной в экономике города была торговля, другие, ссылаясь на неблагоприятные условия для развития торговых операций (относительная отсталость возможных торговых контрагентов — тавров, отсутствие удобных сухопутных коммуникаций), полагают, что Херсонес с самого начала развивался как центр сельскохозяйственного производства. Как обычно в подобных случаях, истина лежит где-то посередине. Ве­роятно, уже с момента основания Херсонес имел значение как промежуточный пункт в торговле Се­верного Причерноморья с греческими городами Средиземноморья и южного берега Понта. Здесь была удобная стоянка для торго­вых судов, направлявшихся прямым путем через открытое море или следовавших вдоль западного и затем северного берегов Черно­го моря (некоторые видят в этом даже одну из причин, побудивших гераклеицев переселиться именно сюда). Имела значение и посредническая торговля с племенами Приднепровья и Нижнего Дона, заинтересованными в приобретении греческих товаров. Сле­дов сельскохозяйственного и ре­месленного производства раннего периода обнаружено очень мало.

С другой стороны, логично предположить, что уже тогда были основаны небольшие земельные владения (кстати, на Гераклейском полуострове археологически выявлены три района ранней херсонесской хоры; северный — он непосредственно примыкал к Херсонесу, западный — в районе Ма­ячного полуострова, южный — между балкой Бермана, мысом Фиолент и балкой Мраморной), в зачаточном виде организованы ремесла (особенно строительное дело — возведение жилых домов, оборонительных стен, важнейших общественных построек, а также гончарное производство), значи­тельную роль играли рыбная лов­ля, охота и иные промыслы. В 70-х гг. IV в. Херсонес начал чеканить собственную монету (с изображе­нием головы Девы — его главной богини), а это свидетельство не только развитой торговли, но также показатель высокого уровня метал­лообработки, в свою очередь, определявшей в значительно мере уровень всех других ремесел. Ви­димо, тогда же завершается про­цесс формирования Херсонесского государства-полиса.

Постепенно и методично херсонесцы осваивают Гераклейский полуостров, превращая его в базу сельскохозяйственного произ­водства.
В начале — первой половине IV в. они разделяют территорию его северо-западной оконечности (Маячного полуострова) примерно на сотню участков и ими наде­ляют полноправных граждан. Для защиты этих наделов на пере­шейке Маячного полуострова возводят укрепление, с которым исследователи отождествляют упомянутый Страбоном «Старый Херсонес».

Довольно быстро увеличива­лась численность городского на­селения (можно предположить, что прибывшие колонисты — по большей части молодые мужчи­ны — взяли в жены молодых жен­щин из местного населения, создали семьи, чем был обеспечен естественный прирост; вероятно и прибытие новых партий коло­нистов, в первую очередь, из Ге­раклеи). Так что уже в середине— второй половине IV в. понадоби­лось подвергнуть регулярно размежевке земли всего обшир­ного Гераклейского полуострове (его площадь — ок. 10 тыс. га). Размежевка проводилась по единому принципу, с использован и ем единого модуля. В результате этой трудоемкой работы полуост­ров был разбит на сотни наделов» отделенных друг от друга как ранее существовавшими, так и вновь проложенными продольными и поперечными межевыми и транс­портными дорогами. К настоя­щему времени археологи выявили более 430 таких наделов площадью 15 – 17 и 26 — 30 га. В свою очередь, они дробились на более мелкие участки — по 4,4 га, которыми наделялись полноправные гражда­не полиса (для эллинистического времени на Гераклейском полу­острове, включая Маячный, их за­фиксировано 2360 – 2380). Десятой частью всех обрабатываемых зе­мель владели храмы. На границах размежеванной территории были разбросаны таврские поселки.

В городе найден постамент ста­туи одного из граждан по имени Агасикл, который назван «разме­жевавшим виноградники на рав­нине». Наиболее интенсивно зани­мались именно виноградарством и виноделием, выращивали также хлеб, фрукты, овощи, разводили домашний скот.

Условия для всестороннего развития сельскохозяйственного производства на Гераклейском полуострове не особенно благо­приятны, требуются обязательное внесение удобрений и принятие мер по искусственному увлажне­нию почвы, желательно было бо­роться с интенсивным размывом и выветриванием почвенного слоя. Под тонким (0.30 – 0.50 м) почвенным слоем залегал слой из­вестняка, ниже его — слой глины Владельцы участков-клеров поступали таким образом: снимал на значительной площади почв и где-то по соседству складировали ее, затем удаляли скалу, почву укладывали на глину и частично смешивали с ней. В результат увеличивалась реальная толщина почвенного слоя.

Образовавшееся громадно количество камня использовалось для возведения ограды наделов, разделения стенками каждого на дела на участки, строительств усадеб, а также для сооружения плантажных стенок, сыгравших решающую роль в приспособлении земель Гераклейского полуострова для развития сельского хозяйства. Здесь выпадает не 6олее 350 мм осадков в год — это минимальная цифра, при которой возможно виноградарство. Но 350 мм — средний показатель значит, в отдельные годы осадков выпадает меньше необходимо нормы. Стенки, сложенные насухо, играли роль конденсаторе влаги из воздуха и отдавали эту влагу прилежащим полоскам земли, восполняя ее некоторый недостаток. Кроме того, параллельные стенки террасировали крутые склоны, предотвращали выветривание и смывание почвы, защищали от ветра кусты, служили опорой для виноградных лоз. Та­кие стенки прокладывались на ви­ноградниках через каждые 2 м, в садах — через каждые 5 м. Рас­стояние между кустами виногра­да в ряду приближалось к 1,4 м. При таком способе посадки на од­ном гектаре размещалось около 5 тыс. кустов. Вина получали так много, что его не только хватало на покрытие собственных нужд, но и значительное количество шло на вывоз. При этом во все времена спрос на вино был высо­ким и устойчивым, что в какой-то мере определило рост и стабиль­ность херсонесской экономики.

На каждом наделе была возве­дена усадьба с башнями, внутрен­ними дворами, жилыми и хозяй­ственными помещениями. В ней обитали те, кто обрабатывал зем­ли надела, кем была проделана громадная работа, направленная на различные земельные улучше­ния, призванные компенсировать недостатки почвенных и клима­тических условий.

Обитавшее на Гераклейском по­луострове местное население было частично истреблено, по большей же части покорено. Процесс созда­ния Херсонесского полиса прихо­дится на время восточных похо­дов Александра Македонского и возникновения эллинистических государств. Именно в эту эпоху в идеологии греков особенно широ­ко укореняется «право копья», в соответствии с коим земля, напри­мер, захваченная военной силой, становится собственностью силь­нейшего. Этим «правом» руковод­ствовались все эллинистические монархи. В этом отношении херсонесцы ничем от них не отличались.

По давней традиции все захваченные ими земли были разделены на равные наделы, а местные жители превращены в рабов того типа, который был характерен для Спарты (где их называли пло­хие теми) и других дорийских полисов. Часть же тавров, обитавших вдоль границы Гераклейского полуострова, продолжала жить в своих поселках и являлась чем-то вроде спартанских периэков — зависимых и политически бес­правных жителей. Судя по свиде­тельствам Страбона и сообщениям путешественников, посетивших Крым вскоре после присоединения его к России, весь Гераклейский по­луостров был огражден стеной или валом со рвом по линии Инкерман — Балаклава. Такая стена не только препятствовала вторже­нию противников на полуостров, но и затрудняла возможные побе­ги тавров, превращенных в рабов спартанского типа. Видимо, в свя­зи с этим наблюдается повышен­ный интерес херсонесских граж­дан к военному делу.

В этом отношении наиболее показательны найденные в Херсонесе надгробные памятники. Херсонесцы разработали такую систему архитектурного оформ­ления надгробий и атрибутики на них, какая нигде больше не встре­чается. На памятниках с мужскими именами помещались три символа: стригиль (скребок, которым пользовались спортсмены) в сосудик для масла (им натирали тело перед борьбой); меч с порту­пеей; схематическое изображение сучковатого посоха.

Первый из символов изображался на стелах мальчиков или юношей, он представлял собой предметы, необходимые всякому молодому эллину. Известно, что греки очень много внимания уде­ляли спорту, особенно в тех поли­сах, которые возникли в результа­те завоевания (Спарта, Крит, Фес­салия). Недаром именно в Спарте была разработана стройная систе­ма воспитания подрастающего по­коления. С раннего детства боль­шую часть времени молодые люди проводили в палестрах и гимнасиях, где занимались физическими упражнениями, развивавшими силу, ловкость, выносливость, то есть качества, необходимые вои­ну. Поэтому если юношу насти­гала смерть, то в путешествие в загробный мир его должны были сопровождать предметы спортив­ного инвентаря — его гордость и даже слава при жизни. Такие предметы помещали в могилу и изображали на надгробных стелах.

Если умирал мужчина в рас­цвете лет, воин, защитник отечества, ему ставили памятник с изображением оружия. Возникновение дорийских государств чаще всего было связано с завоеванием, а повседневное существование — с эксплуатацией значительных групп подчиненного населения. Перед ли­цом постоянной опасности выступ­ления угнетенных эти полисы жили подобно военному лагерю, где все подчинялось строгой дис­циплине, превыше всего ценились военные успехи, порицалась тру­сость. В таких государствах ору­жие почиталось, существовал даже своеобразный его культ.

Последний атрибут — посох являлся символом старости и изображался на памятниках лю­дей, умерших в преклонном возрасте.
Таким образом, символы на надгробиях делили всех умерших на группы по их отношению к военной службе: на «допризыв­ный» возраст, когда дети и юно­ши готовились к военной службе; и возраст расцвета, когда мужчины входили в состав гражданского ополчения; на пожилых людей, для которых служба в армии уже непосильна. Такая система являлась отражением выдающейся роли военного дела в Херсонесе.

Поскольку была создана искусственная природа, благопри­ятствовавшая развитию вино­градарства, но не помогавшая развитию зернового хозяйства, то вполне понятно стремление Херсонеса овладеть пригодными для выращивания хлеба равнинами Северо-Западного Крыма, к тому времени уже частично занятыми греками. В середине — третьей четверти VI в. до Р.Х. малоазийские греки-ионийцы основали в районе совр. Евпатории колонию Керкинитиду, со временем вы­росшую в город и самостоятель­ное государство-полис. Возмож­но, уже в конце V — первой поло­вине IV в. недалеко от нее появи­лось поселение «Чайка»; на рубе­же V — IV вв. у Ярылгачской бух­ты в результате переселения жи­телей из Нижнего Побужья (Оль-вии и ее округи) — ионийское по­селение Панское-1; в самом нача­ле IV в. на северной окраине совр. поселка Черноморское — ионий­ский поселок Калос Лимен («Пре­красная гавань»); не исключено, что уже в раннее время существовало поселение и на Тарханкутском мысу. Со второй четверти — се­редины IV в. херсонесцы начина­ют осваивать этот регион (в од­них случаях мирным путем, в других — с помощью агрессии). Здесь появляются их поселения и укрепления (от Сакского озера на юге до Бакальской косы на севере их насчитывается около полусот­ни). К концу IV в. была проведена размежевка земель вдоль всего по­бережья Северо-Западного Крым

По некоторым подсчетам хоз Херсонесского государства после присоединения новых земель со­ставила 55-60 тыс. га (из них хра­мовые владения составляли 5 -6 тыс. га, остальные земли принад­лежали гражданам — это примерно 10 тыс. участков). Примечательно, что на размежеванных землях сосуществовали греческие и туземные поселения.

В очень важном эпиграфиче­ском памятнике — гражданской присяге херсонесцев – говорится: «… я буду ели помыслом о спасе­нии и свободе города и граждан и не предам Херсонеса, Коркинитиды. Калос Лимена и прочих укрепленных пунктов и из осталь­ной территории, которой херсонесцы управляют или управляли, ничего никому, ни эллину, ни варвару, но буду оберегать все это для херсонееского народа». Значит, Керкинитида, Калос Лимен и ряд пунктов на западном берегу полуострова (а вместе с ними и весь этот берег) к момен­ту написания присяги, то есть к началу III в. до Р.Х., уже вошли в состав Херсонееского полиса.

Просмотров: 1,874

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *