Некоторые писатели, пораженные, как и я, стройным расположением курганов в линию, расположением, которое особенно отличается в тех местах, где степь совершенно ровна и не имеет уже никаких возвышенностей или углублений, приписывали курганам стратегическое значение, предполагали, что татарские орды, столь часто проходившие по здешним степям, устраивали эти курганы для опознания местности и направления пути. Такое мнение нисколько не противно здравому смыслу и не противоречит преданиям, правда, отчасти уже изгладившимся, об этих древних памятниках. Мне кажется, нет ничего безрассудного предполагать, что курганы воздвигались каждый раз, когда какая-нибудь большая орда стояла где-либо лагерем. Курганы могли защищать от ветра палатки начальников, на них можно было расставлять часовых, и сверх того, может быть, с вершины этих возвышенностей начальники произносили речи своим воинам, может быть, их жрецы совершали здесь свои жертвоприношения! Если на большом расстоянии была растянута значительная армия, продвигавшаяся совокупно вперед, то курганы могли служить средством для взаимной передачи между разными отрядами известии посредством условленных сигналов или огней. Если случалась битва или кто-нибудь умирал и естественной смертью, то покойников хоронили в курганах, которые, таким образом, делались памятниками, вероятно, имевшими в то время свое особое название. Таким образом, степь эта, для нас совершенно пустынная, для древних народов была исполнена воспоминаний. Курганы, встречаемые по пути от Таганрога на берегах Дона (древнего Танаиса), отличаются той особенностью, что на вершине каждого из них находится гранитный камень с грубо высеченным подобием сфинксовой головы. Это обстоятельство замечательно потому, что такого свойства камней везде в здешних местах нет нигде. Дон проистекает у самого Ростова и, несколько далее разделяясь на многие рукава, впадает в море. В здешней [309] гавани, несмотря на то, что она невелика, заметно, однако, довольно значительное торговое движение. Недалеко оттуда нас встретила депутация из четырех армян, которые приехали верхом на весьма хороших лошадях. Эти люди пригласили меня посетить Нахичевань, город, населенный исключительно их соотечественниками. Я охотно принял столь вежливое приглашение, тем более, что Нахичевань находится именно на том самом пути, по которому я предполагал следовать далее. Посещение мое было непродолжительно, но доставило мне много удовольствия. Лит.: А.Н. Демидов и его «Путешествие в Южную Россию и Крым в 1837 году».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*