Намеренно ли укрывали таврические жандармы и полицейские свою информацию на месте, в Симферополе? Либо была некоторая несогласованность в действиях полиции и жандармерии? Последнее предположение, может быть, и попадает в точку: полиция и жандармерия подчинялись разным ведомствам — Министерству внутренних дел и «собственной его величества канцелярии». Так что и донесения жандармов и полиции направлялись по разным адресам, вливались в разные потоки. К слову сказать: эти материалы — основной, нередко единственный источник сведений о революционерах той поры. Но начнем рассказ о крымских «нигилистах» по порядку. 19 сентября 1866 г., после покушения Дмитрия Каракозова на Александра II, министр внутренних дел прислал Таврическому губернатору циркуляр, содержавший суровое предостережение: «Надлежит строго следить за тем, чтобы не возникала в губернии нравственно извращенная среда, известная под общим наименованием «нигилистов». Затем вице-губернатор в своем распоряжении полицмейстерам и уездным исправникам подробно разъяснил: «Развитие И распространение вредной идеи отрицания всего священного для общественного порядка и нравственности находит себе почву преимущественно в так называемых студенческих кружках, к которым, впрочем, нередко принадлежат и лица других сословий. Господин Министр... требует нести неослабное наблюдение за тем, чтобы не образовывались такие кружки и общества». И полиция принялась за дело. В 1868 г. полицмейстер доложил губернатору о харьковском студенте Владимирове, «прикосновенном к ...делу о русской читальне в Гейдельберге, основанной целью распространения революционной пропаганды в России», Далее последовали дела о «бывшем студенте Новороссийского университета Андрее Желябове», о прочих нигилистах — Дарье Фомилиант, Софье Перовской. Каждого надо было взять под полицейский надзор, иными словами — организовать систематическую слежку, проверку. Лит.: Игорь Гасско. / Сто лет спустя.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*