Дмитрий Аблаев: крушение «Аэрокобры» с бортовым номером 46

Набрав скорость, машина легко оторвалась от земли. Погасли прожектора, и летчик остался один на один с самолетом и ночным звездным небом. Развернув «Аэрокобру» в сторону деревни Андреевка, Дмитрий невольно бросил взгляд на Севастополь. Разрушенный войной, но поднимающийся из руин город светился мириадами огней.

Набрав высоту, летчик вывел самолет в зону пилотирования и лег в глубокий вираж. Теперь нужно было до предела собраться. Дмитрий почувствовал, как холодная струйка пота пробежала между лопаток, и поежился. На земле ждали его радиосообщения о готовности работать в прожекторах. Однако он тянул с докладом, что-то останавливало Дмитрия. Он понял, что забыл на земле очки, которые помогают пилотировать в условиях яркого света прожекторов. Откуда-то появилось липкое, неприятное чувство беспокойства и неуверенности. Нельзя дать захватить ему себя всецело. «Я могу, я должен, я сумею», — твердил он себе, раз за разом входя в очередной вираж, через плечо поглядывая в ночную пустоту, простиравшуюся под самолетом. И все-таки яркий свет прожекторов, цепко нащупывавших его машину в небе, оказался для него неожиданным в спокойном ночном небе. Свет брызнул в лобовое стекло на мгновение, ослепив летчика. Дмитрий зажмурился от неожиданности и бросил самолет в правый вираж, стараясь отвернуть к морю. Яркие блики, преломляясь в остеклении кабины, заполнили ее синеватым туманом. Машина с ревом неслась к земле, стараясь вырваться из смертельных щупалец прожекторов. Летчик бросал самолет то вправо, то влево. Перегрузки вдавливали его тело в спинку кресла, двигатель за спиной натужно ревел или совсем сбрасывал обороты, вынуждая машину почти бесшумно парить в небе.

Бортовые часы отсчитали почти 45 минут полета, когда Аблаев, выйдя из крутого пике над мысом Маргопуло, резко перевел сектор газа на максимальный режим и потянул ручку на себя. Самолет вздрогнул, а затем, задрав нос, свечой уходя в небо, стал терять скорость. В этот момент сразу несколько мощных лучей прожекторов буквально уперлись в самолет, надежно захватив его своим перекрестием. В первые мгновения Дмитрий почувствовал, что ослеп. Горизонта не видно, приборы исчезли, звезды, только что украшавшие своим ковром небесный купол, превратились в сплошной слепящий сноп огня. Летчик снова попытался перейти на пикирование с отворотом в сторону моря, но глаза все равно ничего не видели. Однако самое страшное — он не чувствовал больше машины. А ведь всего несколько минут назад они, человек и самолет, были одним живым существом. Всего несколько минут назад.

Дмитрий потерял ощущение времени. Теперь они летели каждый сам по себе. Самолет, подчиняясь законам аэродинамики и неуверенному управлению летчика, и человек, теряющий контроль не только над машиной, но и над собой. Решение пришло мгновенно. Нащупав ремни, Дмитрий отстегнулся от кресла, сбросил дверцу кабины и шагнул прямо в луч прожектора. Теперь человек и самолет отвечали за свои жизни самостоятельно.

На земле, не получив по радио очередной доклад от летчика, забеспокоились. По докладу с береговых постов наблюдения, самолет Аблаева, бортовой номер 46, снижался в сторону аэродрома с явным нарушением полетного задания. Командир полка, подполковник Г. Н. Титов, приказал дать ракеты по коду сигналов, запрещающие посадку. Но самолет продолжал неотвратимо приближаться к земле. Точнее, теперь уже он скользил в ночном небе почти вдоль береговой черты, приводя в смятение наблюдавших за ним людей. Никто из них еще не знал, что машина пуста, а летчик уже приводнился недалеко от берега. В это время с КДП в небо, освещая мерцающими всполохами огня землю, все уходили и уходили сигнальные ракеты, запрещающие посадку. Когда команда о падении самолета недалеко от берега прошла по оперативной линии, в район его приводнения из Севастополя немедленно вышли поисковые катера.

Лит.: Крым подводный. // Чикин А.М.

Просмотров: 1 415

Вас также может заинтересовать:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*