Поздравляем с наследником, Лев, — улыбаются прохожие. — Пусть крепок и бодр будет сын твой, — машут руками воины. — Ты — храбрый друнгарий. Пусть и сын твой в жизни будет такой же бесстрашный, — желают соседи. — Как вы назвали его? — спрашивают. — Константин, — отвечают родители. Нежно смотрит отец на малыша. Глаз не спускает с крошки мать. — Мария, — говорит Лев жене, — честны мы в жизни и искренни. Храним все заповеди Божьи. Пусть же всех семерых детей наших хранит Господь. Потекли дни за днями. Взрослели дети. Годам счет прибавляли родители. В шумном веселом городе Солуни видели часто: идут по улице два брата. Говорит старший: — Это море. — Мо-ре, — повторяет по слогам малыш. — Это играют дельфины. — Дель-фи-ны, — выговаривает Константин. Не могут нарадоваться родители: — Мефодий — точно нянька. Что ни шаг у младшего, старший рядом. А малец-то, смотри, слова с ходу ловит. Точно ими играет. Как подрос Константин, стали замечать его склонность к наукам. Однажды он говорит: — Мама! Мне такой дивный сон снился. — Расскажи, сынок. — А мы послушаем, — просит отец. Тут дети подошли. Тоже слушают. — Снилось мне, что собрали самых красивых девушек города. Чтоб я жену выбрал. — Ха-ха! Молодец, малыш, — заулыбались братья. — Нашему Константину седьмая весна. А он жениться собрался, — улыбаются родители. — Ну, не перебивайте, — просит мальчик и продолжает: — И сказали: «Избери себе из них кого в супруги, на помощь тебе и сверстницу свою». Посмотрел я на одну. Посмотрел на другую... Вдруг покраснел Константин. Притихли все. А он продолжает: — Она прекраснее всех. Сияющий лик и лазурное море в глазах. Замолчал Константин. А братья просят: — А дальше что было? — Говори, братик, говори. — И спросил я ее: «Красавица, краше которой нет по всем берегам моря Эгейского, как имя твое?» Глаза опустила она. И робко ответила: «София». — О, боги! Хвалу воздаю вам, — воскликнул отец. — София значит «мудрость». Ее ты в жены избрал. — Сынок, — проговорила мать, — то усмотрение Божие. Деньги и власть — ничто. А Мудрость сияет сильнее Солнца. С тех пор стали замечать: — Нет учеников Константина лучше. — Нет наук, которых он не любит. — Нет для него занятий, любимее чтения книг. Однажды поехал он с друзьями на охоту. Ястреба своего взял да в поле вышел. Вдруг поднялся ветер: — Смотрите! Ястреба уносит. Подхватил птицу ветер. Да как ни боролась она, ураган оказался сильнее. — Печаль и уныние вселились в сердце мое, — говорил себе мальчик. Два дня он не пил и не ел. Все думал: «Как суетна жизнь мирская. На что люди ее тратят? На охоты и забавы». И сказал себе: «Такова ли есть эта жизнь, где на место радости приходит печаль? С этого дня вступлю на другой путь, что этого лучше, и в волнении жизни этой своих дней не растрачу». Увидели близкие: — Константин наизусть учит целые книги. — Он усидчив и трудолюбив. Услышали о мудрости и прилежании юноши при дворе византийской императрицы. Сказал тогда министр: — Хорошо бы столь мудрого юношу поселить при дворе. Пусть в обучении помогает малолетнему императору Михаилу. — Это ты верно придумал, — соглашается императрица. — Пошли за Константином. Пусть привезут его к нам. Прибыл тот в Константинополь. Стал учиться. Немного времени прошло. — Изучил ты грамматику и диалектику, риторику и арифметику, астрономию и музыку, — радуются учителя. — Твоя красота и мудрость понуждает меня любить тебя еще больше. Есть у меня дочь духовная, которую я крестил, прекрасная и богатая, рода доброго и великого. Если хочешь, дам ее тебе в жены, — сказал ему министр. — А император поставит тебя на должность важную. Отвечал ему Константин: — «Большой это дар для желающих его, для меня же нет ничего выше учения». — Не буду перечить тебе, — сказал министр. И послал его служить библиотекарем. Но не по душе пришлась работа новая. Укрылся Константин в монастыре. Решил посвятить себя жизни духовной. За познания книжные прозвали его Философом. Прошло несколько лет. «Затем пошел на Олимп к Мефодию, брату своему, начал там жить и беспрестанно творить молитву Богу, занимаясь только книгами». А в это время к императору Византии послы пришли. Говорят: — Поклон тебе из земель хазарских. От степей волжских до гор Тавриды лежат владения наши. Но в какого бога верить — не знаем. «Евреи побуждают нас принять их веру и обычаи, а с другой стороны, сарацины, предлагая мир и дары многие, принуждают нас принять свою веру... Вашего совета спрашиваем и просим от вас мужа книжного. Если переспорит евреев и сарацинов, то примем вашу веру». Подумал император и спрашивает одних ученых: — Скажите мне, кто из моих подданных в споре этом одолеть может? — Константин Философ, — отвечают ему. Тогда император другим ученым вопрос задает: — Скажите вы, кто проповедников еврейских и сарацинских переспорит? — Никто. Разве что Константин по прозвищу Философ. — Позвать ко мне сего мужа ученого, — требует император. Как пришел тот, сказал ему: «Иди, Философ, к людям тем, дай им ответ и поведай о Троице святой с ее помощью, ибо никто другой не может этого достойно совершить». Сказал Константин в ответ: «Если велишь, государь, с радостью иду на дело». — В Хазарии христиан преследуют, — сказали еще Константину, — заступись за них. — А еще дружбу нам водить нужно с хазарами, — наставляют его. — Граничит Византия с их землями. Потому о союзе общем говорить следует. Настал 861 год. Отправилось посольство в Хазарию. — Как пойдем в земли дальние, — говорит Константин, — остановимся в Херсоне. Подучиться нужно хазарской да еврейской речи и письму. Приехал Философ в город приморский. Затворился в доме. Стал читать усердно. «Нашел же здесь евангелие и псалтырь, написанные русскими письменами, и человека нашел, говорящего на том языке, и беседовал с ним, и понял смысл этой речи, и, сравнив ее со своим языком, различил буквы гласные и согласные, и, творя молитву Богу, вскоре начал читать и излагать их, и многие удивлялись ему, хваля Бога». Услышал как-то Константин про мощи епископа Римского Климента. Узнал, что мощи этого святого на полузатопленном островке близ Херсона. А там церковь старая. Сказал: «Верую в Бога и надеюсь на святого Климента, что найду останки его и вынесу их из моря». Пошел тогда к епископу Георгию Блаженному. Сказал ему про то, что решил открыть сокровище духовное. — Поеду в Константинополь. Поведаю про желание это императору Михаилу и святейшему патриарху Игнатию. Что они скажут? Послали в ответ царь и патриарх вместе с Георгием в Херсон людей. Были то мужи избранные. С ними ехал весь клир храма соборного Святой Софии. — Как прибудете в Херсон, — наставлял император, — народ соберите. Со псалмами да пением к делу приступайте. Приехали те на место. Сделали, как им велели. Солнце зашло. Сели они на корабль. Вдруг средь тьмы полуночной заговорили люди: — Смотрите. Свет озарил море. — Это чудо! Смотрите. Являются из воды мощи святого! Тогда и все, кто на корабле были, поддержали: — Видим. Голова из воды явилась. — Видим, как все мощи выходят. — Берите их, братья. Кладите на корабль. Внесли торжественно в город останки святого. Поставили их в церковь. Началась святая литургия. Тут свершилось чудес множество. Воскликнули кто был там: — О, чудо! Слепые прозрели. — Больные с молитвой о Клименте исцелились. — Слава во веки Господу нашему Иисусу Христу. День этот 30 декабря 861 года запомнили люди. На времена вечные. По сей день чтут его православные. Сел затем Константин на корабль. Поплыл к озеру Меотскому. В спорах с хазарскими мудрецами одержал победу. В знак уважения к его уму каган хазарский сказал: — Прими от меня дары богатые. А Философ взял и отказался. Попросил только: «Дай мне пленных греков, сколько их есть здесь у тебя, и это для меня больше всех даров». Собрали же их тогда до двадцати и отдали ему. И с радостью отправился в обратный путь». Стали жить братья в любви и мире. Жизнь духовная заменила им богатство и карьеру. Не имели они ни жен, ни детей. Не случайно младшего прозвали Философом. Уедет он из шумной Византии, поселится где-нибудь в уголке тихом да читает себе и размышляет. Или тратит мудрость свою на написание книг. Старший брат не отставал от младшего. Напишет Константин книгу, Мефодий ее на другие языки переведет. Младший брат был философом да ученым. Старший — организатором талантливым. Так они и жили. Знал Константин, что славяне до принятия христианства книг не имели. А как приняли веру Христову, стали думать: «Нужно речь свою записать. Только какими буквами? » Подумали и решили: — Раньше для гадания и счета были у нас черты и резы. Давайте ими писать. — Уж больно просты они. Как ими мудрость запишешь? Стали еще думать. — А давайте слова наши буквами греческими изображать. — Или буквы латинские, или какие другие возьмем. Попробовали. Вроде получилось. Но уж больно нескладно. Ночами долгими мучают Константина думы: «Какие должны быть буквы славянские?» Собрал учеников своих. Давай они вместе думать. Тут к императору князь Великой Моравии Ростислав прибыл. Говорил: «Хоть люди наши язычество отвергли и держатся закона христианского, нет у нас такого учителя, чтобы нам на языке нашем изложил правую христианскую веру, чтобы и другие земли, глядя на это, уподобились нам. Так пошли нам, владыка, епископа и учителя такого. От вас ведь исходит во все земли добрый закон». Позвал император Константина. Про дело рассказал. Знал он, что тот говорит на языках славянском и греческом, латинском и еврейском. И даже на арабском. Знал, что тот утомлен и телом хвор. Но знал и то, что кроме Философа никто с этим поручением не справится. На что ответил Константин: «...Пойду туда с радостью, если есть у них буквы для их языка». Ответил ему император: «Если хочешь, то может тебе дать их Бог, что дает всем, кто просит без сомнения, и открывает стучащим». Снова задумался Философ. Помолился Богу. Пошел азбуку писать. День проходит. Другой. Догорает свеча. Обращены мысли Философа к Богу: — Прошу тебя, Господи, просвети меня. И открыл Господь азбуку Константину. И были то не простые буквы. Были то азы поведения христианского. Постигнув их — достигнет человек праведного строя мысли. — Назову букву словом известным. Тем словом, что начинается с этой буквы. Наклонился Философ и записал: — Моя первая буква будет «АЗЪ», что значит — Я. Подумал. И снова записал: — Б — «БОУКЫ». Означу вторую букву словом «буквы». И тут же записал в строчку слово «ВЕДИ». Это третья буква — В. Текут дни за днями. Идет работа медленно. Рождается алфавит славянский. Но не простые это буквы. Давайте вместе составим первые три. Помните, что обозначают они? Постройте фразу. Что получится? «Я БУКВЫ ЗНАЮ». А какие следующие буквы в алфавите? Помните? Правильно. — Г, Д, Е. Выдающийся ученый Константин Философ назвал их словами: Г — «ГЛАГОЛИ», Д — «ДОБРО», Е — «ЕСТЬ». — Эти фразы помогут учить азбуку, — решил Константин. И записал еще новые слова. Получилось, что глаголы в азбуке призывали к действию. Вот так: « ГЛАГОЛИ ДОБРО ЕСТЬ». Попробуйте эти слова сказать современным языком. Что получится? «ПРОИЗНОСИ СЛОВА ТВЕРДО». Очень даже правильный совет. А ведь дан он одиннадцать веков назад. Существительные тогда стояли в форме среднего рода или во множественном числе. — Широк смысл слов моих. Добро — есть хорошо. Добро — есть правда и благо. Воспрянет отныне народ славянский, — радуется Константин. — Возгордится именем своим, — добавляет Мефодий. Перевел Константин книги на понятный славянам язык. Были то Евангелия и Псалтырь для службы церковной. Принял братьев солунских князь Ростислав с радостью. Народ моравский торжествовал. А Константин и Мефодий работу продолжают. — Будем службу вести по-славянски. Слушают просветителей в городах и селах. С радостью внимают словам родным. Заговорили люди: — Избрали братья себе учеников. — Обучают их усердно азбуке славянской да службам церковным. — А во время свободное книги греческие на наш язык переводят. Так пошла по странам славянская письменность. Привыкать стали славяне к речи родной в церквах своих. Поехали потом Константин с Мефодием в Рим. Решили останки святого Климента церкви передать. Вышел им навстречу сам Папа римский Адриан и, приняв славянские книги, освятил их и положил в церкви святой Марии.1 Почти два года прожили солунские братья в Риме. Константин тяжко болел. День ото дня ему становилось хуже. Настал февраль 869 года. Константин слег в постель. Принял новое монашеское имя — Кирилл. А 14 февраля его не стало. Великого просветителя славян похоронили в Риме. В церкви святого Климента. Долгую и тяжелую жизнь прожил Мефодий. В вербное воскресенье 885 года он попросил отнести его в церковь. С прощальным словом обратился к народу. В тот же день, 19 апреля, он скончался. Похоронили его в старом славянском городе Велеграде. Прошли века. Иной стала жизнь. Иным стало письмо. Едет в метро человек. Газету украинскую читает. — Интересно, — говорит, — написано. Рядом другой человек едет. По-русски читает. — Хороший сегодня улов, — говорит болгарский рыбак. — Напишу сынишке в письме об этом. Скачет всадник по степи монгольской. А в сумке книга. Думает всадник: «Вот домой прискачу — читать буду». — Дайте мне татарские народные сказки, — просит девочка в библиотеке. И добавляет: — На татарском языке. Теперь и мы с вами знаем: на основе той азбуки, что Кирилл и Мефодий придумали, письменность многих народов построена. И по всей земле говорят люди: — Как велики Кирилл и Мефодий. Какое дело великое сделали — азбуку и письменность славянскую придумали. Славьтесь в веках, просветители славян!

***

Я давно знала о том, что в сети существуют тематические сайты по медицине, на которых можно узнать о разных заболеваниях, причинах и методах лечения. С такой проблемой как рак желудка мы сталкивались, когда у нас болел дедушка, максимум информации по заболеванию мы нашли на сайте prokishechnik.ru Очень приятно что есть люди, которые сопереживают твоей проблеме.

One thought on “Белоусов Евгений: Как Кирилл и Мефодий азбуку писали

  1. I’m really loving the theme/design of your site. Do you ever run into any
    browser compatibility issues? A number of my blog audience have complained about
    my website not operating correctly in Explorer but
    looks great in Chrome. Do you have any tips
    to help fix this issue?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*