Депортация, воспоминания: Куртумеров Нериман Абибуллаевич. Феодосия

Куртумеров Нериман Абибуллаевич, родился 28 июля 1935 гор. в гор. Феодосия.

Нас было трое детей: старший брат Ваит (1930 г. р.), сестра Урхие (1933 г.р.) и я. Отец – Абибулла Куртумеров, директор Крымторга, находился на фронте, а мачеха Зоре Бекирова (певица крымскотатарского театра), уехала за нашими вещами в деревню Чалпан, где мы, дети, временно находились у дяди, председателя колхоза Мамут-ага Куртумерова, спасаясь от бомбежки.
Ранним утром, когда город еще спал, в наш дом постучали советские солдаты. “Собирайтесь, – говорят, – поедем кататься далеко-далеко”. Я, не понимая в чем дело, обрадовался. Сказали: “Берите кушать побольше, пригодится”. А один из солдат стал нам помогать, все съестное сложил, вещи упаковал. Он не был похож на остальных, это я понял позже, и что он чувствовал в эти минуты – не знаю. Но в моей детской памяти он запомнился как добрый человек. Надеюсь, он действительно им был, потому что, зная, куда нас отправляют и кто мы теперь для всех остальных, пытался хоть чем-то помочь.

На сборы ушло минут двадцать. Мы взяли примерно 10-15 килограмм груза. Во дворе стояла серая лошадка, запряженная в маленькую бричку с кучером-цыганом. Я еще порадовался – мы едем кататься. Когда приехали на железную дорогу, там было уже много людей, стояли грузовые вагоны и со всех сторон раздавались стоны и плач. Я и сейчас не могу все это выразить словами.
В вагоны нас грузили, как животных. Поместили нас на второй ярус, легли бочком, так как мест было очень мало. Люди плакали, стоял ужасный стон, рыдания, крики… Большой вагон в два или три яруса, с проходом приблизительно в два метра вмещал не менее 100 человек.

В дороге нас ничем не кормили, каждый, как мог, добывал себе пищу. Помню такой случай: кто-то быстро решил испечь лепешку на сковороде, когда стоял поезд. Неожиданно дали команду: “По вагонам!”. Человек не успел убрать сковороду и солдат с силой ударил ногой, полетела и сковородка и лепешка.

Ни о каком медицинском обслуживании не было и речи. Как поступали в дороге с умершими не помню. “Катались” мы очень долго – более 30 дней. Привезли нас в Кострому, станцию Нея. Там поместили в бараки и на бричках развозили по лесу. Нас увезли за 70 километров, в деревню Тетянлитца (если не ошибаюсь). Привычных для меня дорог не было, бричка двигалась по бревнам. Когда мы подъезжали к какой-нибудь деревне, кучер говорил: “Накройтесь одеялами с головой!”. В нас бросали камнями, картофелинами… Теперь я знаю, что тех людей власти уже подготовили к встрече с нами, “объяснили” им, кто мы такие и почему нас привезли в их края.

В Костромской области умерли дедушка, бабушка, тетя, ее дочь (всех не помню). Жили мы в сыром, низком и тесном старом бараке. Детей старше двенадцати лет, тоже отправляли работать на лесоповал. На второй год пребывания здесь, отец нашел нас и забрал в Узбекистан. Нас троих отправили через Кострому в Москву. Здесь мечтал побывать каждый мальчишка, но не так, как мы. Семь дней мы провели на Казанском вокзале, и, наконец, добрались до станции Келес в Узбекистане.

В школу я пошел переростком, так как в Костромской области крымских татар в школу не принимали. До 1951 г. отец работал в совхозе № 11 на станции Келес, в том же году, 18 ноября – новая ссылка, в еще более тяжкие условия. Крымских татар погрузили на машины, в каждой – солдат с автоматом. Везли на луб.заводы, где работали тюремщики и переселенцы. Ночью нас выгрузили где попало. Нашу семью поместили в сарае, пошел дождь, сарай протекал. Хорошо, что у нас нашелся большой брезент, который и спас нас. Это была вторая депортация!

Сейчас проживаю в Сакском районе, село Крымское, улица Винницкая, 1/3.

Лит.: Депортация крымских татар (воспоминания депортированных). / сост. Рефат Куртиев.

Просмотров: 1,706

Вас также может заинтересовать:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*
*