Малоизвестная статья И.А. Линниченко «памяти Алексея Александровича Шахматова»* (*Поскольку полный список печатных И.А. Линниченко еще не составлен (в Государственном архиве Автономной Республики Крым в личном фонде И.А. Линниченко сохранился составленный фондо-образователем далекий от полноты перечень - «Главные труды и исследования проф. И.А. Линниченко», насчитывающий 51 работу, отражающую лишь дореволюционный период творческой биографии ученого), содержащуюся в вышеприведенном очерке о И.А. Линниченко и Приложении VIII библиографическую информацию предлагаю рассматривать как один из шагов к составлению такого списка.) 5 (18) октября 1920 г. В Москве лет сорок тому назад в Университете защищал диссертацию молодой ученый А И. Соболевский* (*Соболевский Алексей Иванович (1856/57 - 1929) - филолог, академик, один из основателей исторического изучения русского языка.). Тема диссертации была узкоспециальная - «История некоторых звуков и форм русского языка», вопроса, доступного ведению только заправских специалистов, таких, какими были официальные оппоненты - профессора Ф.Ф. Фортунатов* (*Фортунатов Филипп Федорович (1848-1914) - языковед, академик, основоположник московской лингвистической школы, сыгравшей большую роль в развитии общего и сравнительно - исторического языкознания, в изучении русского языка.), Ф.Е. Корш* (*Корш Федор Евгеньевич (1843 - 1915) - филолог, академик.), В.Ф. Миллер* (*Миллер Всеволод Федорович (1848-1913) - фольклорист, языковед, этнограф, археолог, академик.). По окончании возражений официальных оппонентов декан, по обычаю публичных диспутов, обратился к публике с вопросом, не желает ли кто сделать возражение диспутанту. К величайшему изумлению всех присутствующих, из среды публики скромно поднимается крохотный гимназистик, на вид 13-14 лет, и направляется к кафедре; неожиданное появление его в качестве частного оппонента вызвало всеобщую улыбку; это комическое впечатление через несколько минут сменилось полным изумлением, когда крохотный гимназист стал развивать свои возражения автору диссертации. Вместо наивных замечаний ученика публика услыхала зрелую речь, основательнейшие и глубоко-научные замечания настоящего ученого, возражения которого доказали его удивительную начитанность и глубокое изучение той филологической области, к которой относится работа диссертанта. «Вы утверждаете, что такая-то форма язычная не встречается в древнерусских памятниках, но в рукописи Синодальной библиотеки N...она встречается столько-то раз, в рукописи N. . . Румянцевского музея столько-то раз, в рукописи N... из собрания Хлудова столько-то раз». Публика слушала и диву давалась, а сам диспутант, встретивший снисходительной улыбкой появление юного оппонента, стал серьезно прислушиваться к его критическим замечаниям и принужден был признать их правильность. Маленький гимназист этот был будущим академиком А.А. Шахматовым. По окончании Университета Московского, в котором он еще гимназистом стал научно заниматься филологией под руководством таких крупных филологических авторитетов, как проф. Ф.Ф. Фортунатов, Ф.Е. Корш и В.Ф. Миллер, молодой кандидат поехал к себе в свое родовое имение Саратовской губернии (отец А.А., юрист, был одно время председателем Одесской Судебной Палаты) и здесь короткое время служил Земским Начальником, влагая в свою новую деятельность свои отличительные качества - удивительную работоспособность, преданность делу и редкую гуманность. Однако призвание к научной работе было в нем второй натурой, и А.А. уступил настояниям своих старых учителей, вернулся в Москву, выдержал там магистерский экзамен и начал в Университете лекции в качестве приват-доцента. Читал, однако, немного. Целый ряд превосходных научных работ обратили на себя внимание научного мира, А.А., еще не достигнув 30 лет, был избран членом Петербургской Академии Наук, отдавшись исключительно науке. Значительно позже он стал еще профессором Петроградского Университета, уступая настояниям факультета историко-филологического, считавшего совершенно невозможным не привлечь к преподаванию такой крупной научной силы. Первые годы научной деятельности А.А. были посвящены истории русского языка, и в этой области он стал звездой первой величины, общепризнанным главою изучения его прошлого. Несколько позже он занялся изучением состава нашей древней летописи и много подвинул вперед изучение этого вопроса, вопроса, над которым трудились все крупные наши филологи и историки, начиная с А.Л. Шлецера. В вопросе нашего старого летописания мы теперь привыкли называть две эпохи, - эпоху Шлецера* (*Шлёцер Август Людвиг (1735 - 1809) - немецкий историк и филолог, автор 3-томного труда по истории русского летописания -«Нестор».) и эпоху Шахматова. А.А. исходил из намеченной Шлецерем задачи - найти старого Нестора, восстановить подлинно текст первоначальной летописи, дошедшей до нас в массе списков, значительно исказивших подлинник позднейшими вставками и неумелым чтением старых рукописей. Путем изучения массы древних списков нашей летописи, А.А. исходил из положения, что более поздние по времени списки могут быть иногда ценнее более древних для восстановления первоначального текста, будучи списаны со списков более исправных. А.А. составил и издал реставрацию текста подлинного Нестора. В последние годы А.А. приложил свои исключительные лингвистические познания к вопросам Русской исторической географии, по распространению отдельных говоров исследуя географическое распространение древнерусских племен. Пребывание его в нашей Академии Наук необыкновенно оживило деятельность его славяно-русского отделения. Под его редакцией стали выходить известия А. Н. по II отделению, к которым он привлек всех наших ученых лингвистов, старых и молодых; словарь русского языка; организовал ученые экспедиции для изучения русских живых говоров и т.д.; привлек в состав Академии такие крупнейшие научные силы, как профессоров Ф.Ф. Фортунатова, Ф.Е. Корша, В.Ф. Миллера и др. Редкий epochenmachender ((лат.) - эпоходелатель.), ученый, А.А. был и гага avis ((лат.) - редкая птица.) среди людей. Кристально-чистая душа, чуткая, незлобивая, сострадательная, удивительная скромность, исключительная преданность науке, отсутствие зависти к чужим успехам, терпимость ко всем мнениям научным, хотя бы и идущим в разрез с его личными научными выводами, необыкновенная услужливость, всегдашняя готовность помочь каждому научному предприятию, всякому серьезному научному исследованию, изумительная работоспособность, теплое и деликатное отношение к людям привлекало к нему всех, старых и молодых, счастливых и обездоленных. Он был и патриотом в лучшем значении этого понятия; он глубоко любил Русь со всеми ее болезнями и изъянами, и он посвятил всю жизнь науке, понимая, что только наука, знание, просвещение способно вывести нас из первобытного состояния, той дикости, в которой все наши качества. Он не имел времени, а, м[ожет] б[ыть], и способности к популяризации, потому что он был по натуре творцом научных истин в избранной им для изучения научной области, его труды - настольные книги всех, кто приступает к серьезной научной работе по вопросам истории нашего языка, и добытые им научные положения путем грамматики, научно составленной, идут далеко вглубь того народа, для поднятия которого с грязного ложа невежества он работал чуть не полвека. Тяжело отзовется по всей Руси, способной ценить значение науки, весть о кончине такого выдающегося ученого. Я лично потерял в нем друга, с которыми меня связывали лучшие, никогда ничем не омраченные (иных с А.А. отношений не могло ни у кого быть) отношения нескольких десятков лет. Валятся вокруг нас столпы науки, литературы, вянут, не успев расцвести, цветы нашей интеллигенции. Пусто становится на земле. С трепетом душевным думаешь, что за всходы будут на той почве, которую разрыхлили и вспахали наши старики, трудившиеся не для себя, и погибшие, как наши старые богатыри, от силы нездешней, от когтей и стрел Чернобога, отравившего своим ядовитым дыханием нашу бедную многострадальную Русь, погибшие, не увидав хотя бы в прощелине зарю лучшего будущего, зарю сознания. Прощай, старый друг, великий ученый, прощай, редкая в нашей темной жизни светлая душа. Дай Бог, чтобы оставленное тобою крупное нравственное наследство пошло на помощь новым поколениям - если они забудут когда-либо о таких, как ты, предках, перестанет существовать наша земля родная, ибо всякая земля стоит только праведниками Лит.: Проф. И.А. Линниченко Царь-колокол (Севастополь). - 1920. - 5 (18) октября. - № 6.

***

Можно по-разному отдыхать. Одни едут к морю, другие – в горы, а я в тихие вечера отправляюсь в виртуальное путешествие. Для меня открыты все чудеса планеты, в том числе и Огненная гора Янарташ, чудеса межгорных долин, другие страны и материки. При помощи сайта puzu.ru я воплощаю все свои идеи, я уверен, что мысли материальны и мои виртуальные поездки смогут превратиться в настоящие круизы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*