Летом 1911 г. сестры Цветаевы вместе с Волошиным бывали в Старом Крыму и Феодосии, которая покорила девушек восточной экзотикой, пестротой и яркостью товаров в лавчонках на Итальянской улице (нынешней. Горького), толпами приезжих на набережной, иностранными кораблями в порту. «Это была сказка из Гауфа, кусочек Константинополя... И мы поняли, что Феодосия — волшебный город и что мы полюбили его навсегда»,—писала Анастасия Цветаева в «Воспоминаниях». Свою благодарность Волошину за «счастливейший год моей жизни» Марина Ивановна Цветаева выразит в письмах к «Максу»: «Это лето было лучшее из всех моих взрослых лет, и им я обязана тебе». 30 августа 1913 г. умер Иван Владимирович Цветаев и перед сестрами стал вопрос, куда уехать из Москвы, опустевшей после смерти отца? Выбор пал на Феодосию. 10 ноября 1913 г. Волошин сообщал в письме к художнице Юлии Оболенской: «В Феодосии поселились Марина и Сережа. Устроились они на горе, у дяди и тетки Рагозинского. Те их уплемянили... И об них там заботятся трогательно». Рагозинский был художником-архитектором, а его дядя, уже упоминавшийся Э. М. Редлих — фотографом и живописцем-любителем, учеником и приятелем Айвазовского. В Феодосии жили художники К. Богаевский, М. Латри, К. Кандауров, Н. Хрустачев, с которыми дружили и часто встречались сестры Цветаевы. Об этом времени, об этих встречах так тепло и восторженно вспоминает Анастасия Ивановна Цветаева: «...Феодосия предвоенных лет! Та, через фиту!.. Полная уютных семейств, дружеских праздничных сборищ, ожидания гостей, наивного восхищения талантом». Здесь часто устраивались импровизированные музыкальные вечера с чтением стихов, игрой на фортепьяно, пением романсов, веселым застольем. Особенно любили сестры Цветаевы бывать на окраине Феодосии в доме Анны Никитичны Айвазовской — жены великого мариниста. В просторных комнатах ее дома, обставленных старинной мебелью, висели сказочные, величественные пейзажи Богаевского, акварели Волошина, небольшие картины Латри, изображавшие виды Феодосии, Бахчисарая, Венеции. Анна Никитична любила собирать людей искусства, наслаждаясь их обществом, угощая на славу. В этом гостеприимном доме звучали романсы в исполнении Ариадны Николаевны Латри, читали свои стихи Максимилиан Волошин и Марина Цветаева. Художник Леонид Фейнберг, гостивший в те годы в Коктебеле у Волошина, вспоминал: «Разговор у обеих сестер был весьма схож: довольно быстрая речь, с отчетливой артикуляцией, с точным набором слов каждой фразы, без поисков выражений — необходимые слова всегда наготове!.. Недаром обе сестры — в унисон, слог в слог — читали стихи Марины». Мы быстры и наготове, Мы остры, В каждом жесте, каждом взгляде, каждом слове Две сестры! Своенравна наша ласка И тонка, Мы из старого Дамаска Два клинка. Мы одне на рынке мира Вез греха, Мы из Вильяма Шекспира Два стиха... Сестры с успехом выступали и перед феодосийской публикой. Вот краткий перечень их выступлений: 24 ноября участвуют в благотворительном вечере, 15 декабря — в «Вечере поэзии и музыки», 30 декабря — снова благотворительный вечер, 3 января 1914 г. читают стихи в мужской гимпа-зии... Анастасия Ивановна вспоминает вечер в зале Азовского банка, залитом светом люстр, сияние восторженных лиц, за окнами — шум моря... И стихи Марины. Где их никто не брал и не берет!, Моим стихам, как драгоценным винам, Настанет свой черед. «Формула — наперед — всей моей писательской и человеческой судьбы»,— так назвала впоследствии эти строки Цветаева. Как характер человека, так и главные черты таланта формируются с детства, юности. В душе чуткой и впечатлительной девочки шла сложная работа. С детства Марина много читает, замыкается в своем мире грез и романтики, пытается выразить в стихах свои горестные раздумья о мире, свою мятущуюся душу. В поэзии молодой Цветаевой звучат поты печали, тема «юности и смерти», предчувствие трудной и трагической судьбы поэта. Столько темной и грозной тоски В голове моей светловолосой. И счастье тех феодосийских дней, и счастье молодости не заглушают грустные ноты ее творчества, которые явственно ощутимы в стихах 1913—1914 гг.: «Идешь, на меня похожий...», «Уж сколько их упало в эту бездну!», «Стать тем, что никому не мило»... Вкладывая в письмо к Розанову, отправленное из Феодосии 7 марта 1914 г., эти три произведения, Цветаева пишет: «...Я совсем не верю в существование бога и загробной жизни. Отсюда — безнадежность, ужас старости и смерти. Полная неспособность природы — молиться и покоряться. Безумная любовь к жизни, судорожная, лихорадочная жажда жить». Впоследствии в стихах это прозвучит так: «Я о земном заплачу и в раю». Но были и личные мотивы для такого настроения. Потеряв рано умершую от туберкулеза мать, теперь она хоронит отца, гордость и восхищение которым сохранит на всю жизнь. В будущем она посвятит ему замечательный рассказ «Отец и его музей», о котором К. Паустовский скажет, что это «действительно драгоценный лавровый венок любящей дочери своему талантливому отцу». Галина Печаткина.

***

Вы озабочены такой проблемой как лечение простатита, но не знаете что делать и куда обратиться? Почему бы не поехать в санаторий? Посетите интернет-портал "Саки" www.saki.ua, где вы сможете подробнее ознакомиться с простатитом и его лечением, а главное узнаете как совместить отдых и лечение.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*