Затянувшиеся мистификации. Лермонтов и Крым. Экспедиция, которой не было

Лермонтов и Крым

В 1887 г. журнал «Русский архив» опубликовал письма Омер до Гелль, французской писательницы и путешественницы (1817—1871). В четырех письмах к парижской подруге она рассказывала о знакомстве с М. Ю. Лермонтовым (знакомстве интимном). В одном из писем приводилось -стихотворение Михаила Юрьевича на французском языке. Материал, естественно, вызвал большой интерес и был воспринят с доверием, поскольку опубликовало его авторитетнейшее издание. Журнал «Русский архив» — крупнейший русский исторический журнал (1863— 1917), в сущности — историческая энциклопедия, гигантский свод материалов по русской истории XVII—XVIII вв. Кроме того, руководил журналом П. И. Бартенев, человек огромных знаний, скрупулезный и точный исследователь. Не вызывало подозрений и имя публикатора — Павла Петровича Вяземского: князь, сенатор, сын поэта и критика П. А. Вяземского (друга А. С. Пушкина), археограф, основатель Общества любителей древней письменности, хороший знакомый М. Ю. Лермонтова, переводчик некоторых его стихотворений на французский язык. Все вместе взятое и обусловило успех этой публикации П. II. Вяземского — «Лермонтов и г-жа Гоммер де Гелль в 1840 году».

Адоль Омер де Гелль была относительно известной личностью в России. Ее муж геолог Ксавье Омер де Гелль (1812—1848) выпустил трехтомный труд, посвященный степному югу России («Степи Каспийского моря, Кавказ, Крым п Южная Россия», Париж, 1843—1845). В обработке материала, собранного во время путешествий, принимала участие и его жена. Она же — автор любопытных заметок о Крыме, опубликованных во Франции. Но ее пребывапио в Крыму — это отдельная тема, еще ждущая исследователя. Отмечу только, что в трехтомнике, как и в заметках, содержится любопытный краеведческий материал. Мы же обратимся к публикации ее писем П. П. Вяземским.

Осень 1840 г. Конец октября — начало ноября. Влюбленный Лермонтов, бросив службу на Кавказе, сопровождает по Крыму легкомысленную, но прекрасную и талантливую француженку-поэтессу. Мелькают даты, населенные пункты (между прочим, Симеиз, Алупка, Мисхор, Кореиз, Ореанда, Ялта, Кучук-Ламбат), люди, сцены (иногда фривольные), пейзажи…. Все — поверхностно, дерзковато, легкомысленно, но совершенно в духе окруженной поклонением молодой, романтически настроенной француженки.

Этот материал сразу вошел в биографию великого поэта, стал дорабатываться, уточняться, перепечатываться. Вот некоторые примеры. В 1893 г. «Исторический вестник» помещает работу П. Мартьянова «Поэт М. Ю. Лермонтов и г-жа Адель Гоммер-де-Гелль», выходит «Собрание сочинений» П. П. Вяземского с вышеназванными письмами. В 1927 г. член-корреспондент АН СССР профессор Е. В. Петухов пишет об этом в очерке «Крым и русская литература». В 1928 г. печатаются «Записки» Е. Сушковой с «Письмами о Лермонтове» в приложениях. В 1929 г.— «Книга о Лермонтове» (вып. 2) П. Щеголева, где крымский период Лермонтова подвергается тщательнейшему анализу. И, наконец, в 1933 г. этот материал в расширенном виде издает «Academіа»: Омер де Гелль, «Письма и записки».

Гром грянул в мае 1934 г.: в Институте русской литературы выступил известный литературовед Н. О. Лернер с доказательством псевдомемуарности книги Омер де Гелль. На основе неопровержимых фактов он пришел к выводу, что автор этих писаний — их первый публикатор, т. е. князь П. П. Вяземский. Выводы Н. О. Лернера детализировал и окончательно обосновал П. С. Попов в работе «Мистификация (Лермонтов и Омер де Гелль)», напечатанной в журнале «Новый мир», 1935, № 3. Картина открылась, прямо скажем, некрасивая: князь, сенатор, маститый ученый, приятель Лермонтова и — фальсификатор, извратитель фактов жизни и творчества гениального поэта, введший в заблуждение литературную науку на добрых полстолетия. Ведь «факты» фальсификатора вошли во все биографии Лермонтова, стихотворение, которого он не писал,— во все солидные издания, включая академическое. А потери художественной литературы! Ведь романтическая любовь француженки-поэтессы и Лермонтова на фоне Кавказа и Крыма привлекла внимание мастеров пера. Вот лишь краткий перечень произведений на эту тему: Большаков К. А.— роман «Бегство пленных», Павленко П. А.— «Тринадцатая повесть о Лермонтове», Петровский Д. В.— стихотворение «Адель Омер», Пильняк Б. А. — повесть «Штосс в жизнь», Сергеев-Ценский С. Н.— повесть «Мишель Лермонтов» (точнее «Поэт и поэтесса», М.: Федерация, 1932, переиздано в кп. «Мишель Лермонтов», М., 1933) и его же пьеса «Поэт и поэтесса».

К этому мартирологу отнесем и художественный фильм 1930 г. «Кавказский пленник» (сценарий П. Щеголева и В. Мануйлова, к слову, крупнейших лермонтоведов, много сделавших для оправдания тех грубых несуразностей, которыми были переполнены фальшивки П. П. Вяземского).

Касаясь причин мистификации, П. С. Попов пришел к выводу, что П. П. Вяземский сочинял все это в состоянии нарастающего старческого маразма. Тем более недопустимы попытки оправдания, даже воспевания этой фальшивки, представляемой как этакий занятный розыгрыш, «остроумный ответ на разного рода измышления о Лермонтове», причем П. П. Вяземский стал-де «на защиту памяти» поэта *(* Курортная газета, 1972, 6 февр.). Вот уже 50 лет наука защищает М. Ю. Лермонтова от такого «остроумия» и такой «защиты памяти»!

В послевоенной краеведческой литературе установилась традиция вдумчивого освещения вопросов. Увы, есть и исключения. Вот одно из них: М. И. Ростовцев, «Волшебный край: Крымские зарисовки», издано в Москве в 1977 г. На с. 60 читаем: «О каменистом мысе Ай-Тодор, Гаспре и Мисхоре упоминает в путевых заметках А. С. Грибоедов. Незадолго до своей трагической гибели здесь побывал М. Ю. Лермонтов». Старая фальшивка вновь оживает! И где? К сожалению — в центральном издательстве, в «Просвещении», в «Пособии для учащихся»…

Каковы же действительные связи Михаила Юрьевича Лермонтова с Крымом? Их немного, но они есть.

Ступить на землю нашего солнечного полуострова великому поэту не пришлось, хотя он и был совсем рядом — на Тамани. «Полюбовавшись несколько времени из окна на голубое небо, усеянное разорванными облачками, на дальний берег Крыма, который тянется лиловой полосой и кончается утесом, на вершине коего белеется маячная башня, я отправился в крепость Фанагорию, чтоб узнать от коменданта о часе моего отъезда в Геленджик» («Герой нашего времени. Тамань»), Алфавитно-частотный словарь языка М. Ю. Лермонтова (Лермонтовская энциклопедия,— М.: Советская энциклопедия, 1981) показывает, что крымская лексика в словаре М. Ю. Лермонтова — ничтожна: Крым — 1, крымец — 1, Керчь — 1, крымский — 2… Крым, Керчь, крымский — в «Тамани», крымец — в «Вадиме». Таким образом, Крым не отражен в творчестве Михаила Юрьевича.

Особняком стоит в его поэзии одно «крымское» стихотворение, но это — лишь перевод: в 1838 г. М. Ю. Лермонтов по подстрочнику перевел сонет А. Мицкевича «Вид гор из степей Козлова» (напечатан после гибели поэта в 1846 г.). Автограф перевода не сохранился. Стихотворение из цикла «Крымские сонеты». Это единственное обращение М. Ю. Лермонтова к поэзии Мицкевича. Внешние причины этого обращения связаны со службой поэта в лейб-гвардии Гродненском полку, командиром которого был тогда генерал М. Г. Хомутов. Поэт, посещая дом Хомутовых, узнал трогательную историю любви сестры генерала А. Г. Хомутовой к поэту И. И. Козлову. В 1838 г. А. Г. Хомутова встретилась с И. И. Козловым после длительной (более двадцати лет) разлуки. Слепой, парализованный, тяжко больной поэт, глубоко взволнованный и потрясенный благородством и силой чувства, написал известное стихотворение «К другу весны моей после долгой, долгой разлуки».

М. Ю. Лермонтов, прочтя его, выразил свои чувства в послании к A. Р. Хомутовой («Слепец, страданьем вдохновенный…») и заинтересовался личностью и творчеством слепого поэта, особо известного переводом «Крымских сонетов» А. Мицкевича (переводы И. И. Козлова считаются образцовыми). Но это лишь внешняя канва событий. М. Ю. Лермонтова, безусловно, привлекла романтическая устремленность творчества А. Мицкевича, его мятежный дух, «байронизм», присущий и русскому поэту, и, конечно, необычность «Крымских сонетов»: образы, краски, пейзажи.

Так родилась «крымская» жемчужина М. Ю. Лермонтова. Тем более обидно, что в сувенирном издании «Крымских сонетов» А. Мицкевича, появившемся в Крыму дважды — в 1977 и 1983 гг. на польском, русском и украинском языках,— составитель, поэт Леонард Кондратенко поместил перевод О. Румера, а не гениального Лермонтова… Не будем говорить о несопоставимости этих имен. Обратим внимание па то, что сам О. Румер в последних публикациях перевода идет к Лермонтову. Так, в 1943 г. О. Румер давал «Вид на горы из козловских степей», а уже в 1948— «Вид гор из степей Козлова» (как у Лермонтова). В ранних публикациях концовка звучала несколько комично: «Ага!», позднее О. Румер исправляет: «А!» (как у Лермонтова). Та же картина с пятой строкой оригинала: вначале она передана — «Пылающий Царьград!» (ближе к подлиннику), позднее — «Пылает ли Царьград…» (ближе к Лермонтову) и пр. Досадно: на каких образцах воспитываем и кого забываем!..

В 1964 г. первозданная степь Тарханкута в районе села Оленевки принимала невиданных гостей: режиссер С. Ростоцкий снимал широкоформатный художественный фильм «Тамань». Лермонтовские герои обживали дикую громаду Атлегна, каменистую выжженную равнину: Печорин (В.Ивашов), девушка-контрабандистка (С. Светличная), слепой мальчик (И. Бурляев — вспомним «Вступление» и «Иваново детство»). Это еще одна страничка крымской лермонтовианы.

Остается совсем немного.

С Ялтой связаны жизнь и творчество художника Николая Алексеевича Арсеньева. Да, конечно, он, как и его сестра Зоя Алексеевна,— из рода Арсеньевых, того рода, откуда по матери и сам Михаил Юрьевич Лермонтов. В 1981 г. Николай Алексеевич подарил лермонтовскому музею в Пятигорске ряд своих полотен.

В 1960 г. литературовед Ф. Майский обнаружил в Крымском областном государственном архиве письма на французском языке сводных сестер Карамзиных — Софьи Николаевны Карамзиной и Екатерины Николаевны Мещерской. Эту находку тщательно исследовала преподаватель латинского языка в Крымском мединституте Э. В. Данилова. Переписка, относящаяся к 1838—1839 гг., попала в архив из корейского поместья Клейнмихелей, родственников Карамзиных. Интересна находка тем, что обе сестры часто упоминают имя М. Ю. Лермонтова. В биографию поэта вошли новые факты…

Экспедиция, которой не было

Крым… Сколько славных событий и имен связано с этим благодатным уголком нашей страны! Взять хотя бы такую относительно узкую отрасль знаний, как археология,— блестящие открытия, сенсационные находки, выдержавшие испытание временем труды. И замечательная плеяда имен: К. С. Мережковский, К. К. Косцюшко-Валюжинич, А. Л. Бертье-Делагард, Г. А. Бонч-Осмоловскпй, О. Н. Бадер, А. А. Формозов, П. Н. Шульц… Не случайно крымское историческое краеведение богато и популярно, как нигде в Союзе; И здесь особенно важны бережное отношение к факту, ответственность перед читателем за печатное слово, тем более в условиях, когда крымская история находит все большее отражение в художественной литературе. Ведь в литературоведении и историографии зафиксированы досадные случаи, когда «исторические документы» из художественных произведений перекочевывают в научно-популярные издания, а иногда и в чисто научные труды. Есть случаи поразительные, скандально известные. Об одном из них напомнил Е. Немировский *(* Немировский Е. О библиотеках, книголюбах и… фальсификаторах,—Альманах библиофила. Вып. 5. М., 1978, с. 192.).

Писательница В. Н. Жакова (1914—1937) широко вводила в свои художественные произведения сымитированные ею же исторические документы. Эти псевдодокументы некоторые авторы стали цитировать, не утруждая себя поисками оригинала, как подлинные. И не только популяризаторы — даже профессиональные ученые, в том числе и кандидат наук, и профессор… А талантливый поэт Дм. Кедрин на основе исторических имитаций В. Жаковой сочинил «историческую» поэму «Конь»! В этой связи Е. Немировский справедливо замечает: «Печатное слово обладает любопытной особенностью — своей авторитетностью оно делает достоверными те факты, о которых сообщает. Мы верим книге, журналу, газете — и это хорошо. Читательское доверие обязывает редакторов, да и авторов, десятки раз проверять и перепроверять факты, прежде чем делать их достоянием общественности».

Крымчане хорошо знают краеведческую книжку Юрия Померанцева «Нептуния рядом» (Симферополь: Крым, 1964, и второе издание, 1968). Аквалангист высшего класса, автор занимательно , рассказывает о подводном мире. Здесь и квалифицированные советы, и популярные объяснения, и подкупающая любовь к подводному миру, и страницы истории подводных исследований — «О невымышленных Ихтиандрах». В этом разделе (с. 19—20 первого издания) сообщаются потрясающие вещи. Московская подводная археологическая экспедиция под руководством профессора В. П. Кротова обнаружила затонувший в конце II в. до н. э. древнегреческий корабль. Среди поднятых аквалангистами экспедиции находок оказалась циста — герметически закрывающийся медный футляр для перевозки рукописей. Отлично сохранившиеся в цисте пергаменты дали неизвестные факты о разгроме восстания рабов под руководством Савмака. Мало того: экспедиция В. П. Кротова нашла крепость Тилур — последний оплот восставших, да еще спрятанные ими сокровища!

И при этом — никаких ссылок па источник сведений о таком воистину сенсационном открытии! К счастью, в конце издания приводится список литературы, использованной при написании книги. Поиски привели к книге Глеба Голубева «По следам ветра», вышедшей в издательстве ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» в 1963 г. В ней автор подробнейшим образом описывает кропотливые поиски затопленных древнегреческих поселений, расположенных по берегам Керченского пролива. Руководит этой московской археологической экспедицией профессор Василий Павлович Кратов (в книге Ю. Померанцева — В. П. Кротов). Профессор — автор нескольких работ о вооружении и тактике древних греков, а его экспедиция в течение ряда лет ведет регулярный поиск городов, оказавшихся под водой в связи с повышением уровня моря. Уже найдены опустившиеся на морское дно остатки древнегреческого города Гермонассы, а в этот сезон экспедиция сделала открытие необычайное: корабль, циста с большим текстом II в. до н. э. на двух листах пергамента (описание разгрома восстания Савмака и 13-строчное стихотворение), крепость Тилур и потайное убежище восставших. Это — глубокая подводная пещера под Кара-Дагом. Здесь прятался сподвижник Савмака Бастак, здесь хранились невиданные сокровища. Экспедиция профессора В. П. Кратова обогатила мировую сокровищницу находками потрясающими: золотая фиала с рельефными фигурками зверей, золотой диск с символом бога Гелиоса, светильник в виде выходящей из морской раковины Афродиты, щит с золотым изображением Медузы Горгоны, золотые и серебряные чаши, цепочки с драгоценными камнями… Дух захватывает, когда читаешь перечень находок!

Почему же об этом открытии не шумит пресса, почему молчат радио, телевидение? Почему об этом не пишут сами ученые? Книга Г. Голубева вышла в серии «Приключения. Путешествия. Фантастика». Да, да, это классический образец жанра фантастики — па историко-археологическом материале. Правда, в издании не указано, что повесть — фантастическая. Это, видимо, и ввело Ю. Померанцева в заблуждение. Скрупулезно собирая данные о подводных исследованиях, он включил в свою «Нептунию рядом» и крымскую экспедицию профессора Кратова (почему-то переделав его в Кротова). Так в крымоведении появилось мифическое имя крупного московского ученого, знатока античности, так был пущен в обиход фантастический вымысел о Савмаке, крепости Тилур, о сокровищах… Точный повтор истории с В. Жаковой и недобросовестными учеными, на нее ссылавшимися!

Создается впечатление, что фантастику Глеба Голубева автор считал (и, возможно, продолжает считать) документальным повествованием. Между прочим, в этом он не одинок: всерьез воспринимают книгу Г. Голубева и читатели-подростки, о чем говорит практика работы библиотекарей. Так отсутствие на титуле двух слов — «фантастическая повесть» — породило мистификацию.

А теперь о ее продолжении, так сказать, «второй серии». В 1968 г. «Нептуния рядом» переиздается. Открываем соответствующую главу: профессор Смит, Франко Проспери, профессор В. Д. Блаватский. А где же профессор В. П. Кротов? Весь раздел о знаменитом профессоре и сенсационном открытии отсутствует. Что заставило изъять такой важный материал — в книге ни слова. Однако автор вновь прибегает к злополучной голубевской фантастике как научному источнику.

«Предметы под водой выглядят большими, чем па самом деле»,— заключает Ю. Померанцев. Хотя мысль и не очень свежая, ее надо подкрепить ссылкой на литературу: .«Вот как описывает свою первую встречу с совершенно безобидной для человека сельдевой акулой — катраном, обитающей в Черном море, один московский аквалангист…» Далее — длинная цитата.

И смех, и грех! «Один московский аквалангист» не мог описывать эту встречу: Николай Козырев — во-первых, герой художественного произведения, лицо вымышленное, а не реальное. Во-вторых, герой специфического литературного жанра — фантастики. А описывает встречу с катраном Глеб Голубев — автор и создатель художественного образа Коли Козырева.

Во втором издании своей книги Ю. Померанцев не счел нужным объяснить досадную ошибку и развеять непредумышленную мистификацию. Жаль! Сделаем это за него: никогда не было московской подводной археологической экспедиции под руководством профессора Василия Павловича Кротова (Кратова), не было и самого ученого, специалиста по военному делу античной эпохи, не было открытия крепости Тилур, не было подводной пещеры с сокровищами. Выла очередная и небезвредная литературная мистификация.

Лит.: Затянувшиеся мистификации. // Регина Ушатая.

Просмотров: 5 921

Вас также может заинтересовать:

One thought on “Затянувшиеся мистификации. Лермонтов и Крым. Экспедиция, которой не было

  1. Есть одна неточность. Мой прадед Арсеньев Николай Алексеевич не мог в 1981 году подарить свои полотна музею в г. Пятигорске, т.к. он умер в 1980 году.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*