Идея корабля обернулась против самого Пугачева. Насмешкой над наивными чудачествами Емельяна звучит план его сподвижников, решивших воспользоваться головой Емельяна, чтобы спасти свои: «Нам башка Емельяна — как челн потопающим в дикой реке...» Идею эту высказывает Творогов, и в его монологе образ оснащенного разумом корабля как бы терпит крушение, разваливается: челн сам по себе, на нем, предавая душу и спасая жизнь, уплывают от расправы «бедные мятежники»,— а парус — сам по себе: оторванный от мачты корабля-разума, он перестает быть даже символом разума — на нем предательский знак луны*: «Только раз славит юность, как парус, луну вдалеке». (*Согласно есенинской поэтической метафизике, «туловище человека не напрасно разделяется на два световых круга, где верхняя часть от пупа (то есть душа и разум.— А. М.) подлежат солнечному влиянию, а нижняя (то есть плоть.— А. М.) —лунному» (курсив наш.— А. М.).) Струение корабельных образов — не единственный формообразующий элемент, использованный Есениным в «Пугачеве». Для понимаиия идеи этого произведения очень важно найти правильный ключ к его весьма своеобразной драматургии. Обычно драма Пугачева трактуется как драма человека, у которого для роли народного вождя слишком много души. Это, казалось бы, подтверждается и его последним трагическим монологом: Боже мой! Неужели пришла пора? Неужель под душой так же падаешь, как под ношей? Но, думается, дело не только в том, что у Пугачева «много души», но и в том, что у него много — душ; его губит сложность, противоречивость многоликой души: степной дикарь, с медвежьим темным нутром, и человек, обладающий светлым разумом, вооруженный «светильником» мысли; мечтатель, чудак, «как в решето просеивающий плоть», и наводящий на врагов ужас свирепый мятежник, любимый «чернью» за буйство и удаль. Необычность трактовки особенно ощутима при сравнении есенинского Пугачева с орешинским, образ которого решен, с одной стороны, в традициях народной исторической песни («храбрый атаман»), с другой — полностью подчинен официальной, правительственной версии: разбойник, злодей, со злой, как у волка, душой, сам себя считающий «нечистым гадом». Однако противоречивость Пугачева — не обычная сложность реалистически разработанного характера. Пугачев для Есенина — воплощение идеи русского бунта (та же изба, только живая!). Лит.: Поэтический мир Есенина / Алла Марченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*