В соответствии с новой программой «Пугачев» Есенина и «Заговор дураков» Мариенгофа — две самые крупные вещи, которыми обычно прикрывались имажинисты,— объявлялись не соответствующими новым требованиям — «не больше, чем хорошие лирические стихотворения». Итак, судя по этому манифесту, главари имажинизма открыто разрешали своим собратьям «по служению образу» писать, не оглядываясь на имажинистский канон. Но эта уступка напряжения внутри группы не сняла, потому что не отменяла и не могла отменить пункта, на котором В. Шершеневич стоял твердо: «Творчество не интуитивно, а строго взвешено на весах современности», «Творчество не покер, а строгий винт, где из случайной комбинации карт надо логически сделать самые мастерские выводы»'. Исходя из такого понимания существа поэтической «работы», поэтической единицей объявлялась строка — кирпич, блок, типовая деталь, из которых собирается конструкция — стихотворение. Переживаются только строчки; затем начинается конструирование — «механическое» «соединение отдельных образов в стихотворение». Механически — не значит кое-как, наоборот, строго и точно, по расчету, а не по вдохновению. Детали эти (строчки) взаимозаменяемы, поэтому здание (стихотворение) может быть этажом выше или ниже, в зависимости от замысла и расчета архитектора. Лит.: Поэтический мир Есенина / Алла Марченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*