Чтобы привлечь внимание к своему довольно унылому построению, В. Шершеневич придает ему нарочито экстравагантную, эпатирующую форму: «Я глубоко убежден, что все стихи Мариенгофа, Н. Эрдмана, Шершеневича могут с одинаковым успехом читаться с конца к началу, точно так же, как картина Якулова или Б. Эрдмана может висеть вверх ногами». Но если мы сделаем скидку на эпатаж, то за внешней экстравагантностью откроется все та же мысль: измени архитектонический план — и из наработанных кирпичиков-строк соберешь новую конструкцию. Словом, создатель русского имажинизма был гораздо последовательнее своего английского предшественника — вождя «имажистов» Эзры Паунда. В. Шершеневич не только в теории, но и на практике стремился, и небезуспешно, к созданию «новых отвлеченностей», предпочитая «обнаженную геометричность форм» «витиеватости» и «округленности», «волнистости» и «детальности» искусства, подвластного «природе». Есенин не был, конечно, единственным членом группы, кто не принял этот механический, головной, плотно подогнанный к творческим возможностям лидеров имажинизм. Рюрик Ивнев явно не дотягивал до имажинистского уровня, так и остался самим собой, ни разу не повысил голос, не изменил своему неторопливому, старомодному, внимательному к мелочам жизни, к ее маленьким прозаическим радостям стиху. Его не случайно потянуло из имажинизма на прозу, легкую, беллетристичную, неглубокую, но по-своему наблюдательную и чуткую и вполне подтверждающую и искренность его стремления «остаться самим собой», даже «восхищаясь грандиозным историческим зрелищем», и серьезность его эстетического кредо: «Поэты, художники — всматривайтесь внимательно в жизнь, ловите мелочи, которые ускользают от взора обыкновенных людей, чтобы сохранить сокровища эпохи для будущих поколений» (Ивнев Рюрик. Точки над И,— Гостиница для путешествующих в прекрасном. 1923. № 2.). Лит.: Поэтический мир Есенина / Алла Марченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*