Что касается имажинизма, то он был лишь следствием, лишь результатом затяжного и многосложного кризиса, в результате которого время для Есенина сломалось на «тогда» и «теперь» и померкло видение «той зари, которая задирает хвост коровой...». Но жить отколом и в отколе Есенин не мог. К тому же у него был редкий дар — «в паденье подниматься до предела», а главное, его не покидала уверенность, что он сможет написать настоящую «революционную вещь». Так начался «Пугачев». Есенину не раз ставили на вид, что его «Пугачев» — не историческое сочинение, он обижался и был по-своему прав, ведь его интересовали не конкретные события, не хроника Пугачевского бунта, а его психология. Пугачевщина — самая крупная в истории России крестьянская война — давала в руки Есенину материал, позволяющий проверить его раздумья о природе крестьянской революции, его собственные впечатления, его личный «неповторимый» опыт. Не особенный любитель в поэзии типов, Есенин и здесь не пошел на создание драмы характеров. В обход типологии, он проводит поэтическое исследование, опираясь прежде всего на «иаковскую лестницу» корабельных образов; самый важный из них :— на нем держится главная идея поэмы — образ избы. Лит.: Поэтический мир Есенина / Алла Марченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*