Да, он, Лемке, и сам понимает, что тяжелые неудачи на фронте — это всего-навсего временное явление, что скоро наступят ошеломляющие мир действия, те самые, которые подготовляет фюрер. Они последуют неизбежно, неотвратимо, ибо в противном случае зачем было начинать великий поход на восток. Лемке знал из письма отца, что у англичан появились сомнения, стоит ли Англии и дальше усердствовать на стороне России, когда советские войска вышли к границам европейских стран, пепора ли предпринять что-либо такое, что могло бы воспрепятствовать большевикам войти на территорию стран Восточной Европы, могущих быстро похоронить старые политические режимы. На мгновение Лемке овладел соблазн спросить фон Штейца, знает ли он об этом, но, вспомнив, что письмо попало к нему не по почте, а через знакомого офицера, он подавил соблазн и довольно бодрым голосом сказал: — Весь мир! Я верю в это, господин полковник. Фон Штейц поинтересовался: — Что же, эти русские разведчики физически сильные? — Да. Их было семеро, и мне нелегко было справиться... Фон Штейц поставил на стол коньяк. — Пейте, лейтенант. Они распили бутылку. — Паскуда! — вдруг произнес захмелевший Лемке. — Кто? — спросил фон Штейц. Лемке наклонился к полковнику, дохпул в ухо: — Это была девка. Не ожидал. Понял тогда, когда она тащила меня на своих плечах. Меня, немецкого офицера, русская баба в плен захватила. Что вы скажете на это? — Он ударил по столу кулаком. Бутылка подпрыгнула и свалилась под стол. Лемке пнул посудину ногой.— Паскудина, меня в плен тащить! Не дамся! Горло я ей перегрыз. А вы говорите: их было семеро. Она одна! Одна.— Он обмяк, видимо поняв, что выболтал то, чего не хотел никому говорить. В помощь малому бизнесу создан Всеросийский конкурс проектов http://konkurs.nb-fund.ru/ о создании и развитии бизнеса. Фон Штейц поднял бутылку, с минуту брезгливо смотрел на Лемке: его так потянуло трахнуть лейтенанта по рыжей голове. Он бы ударил его, но в блиндаж вбежала Марта. — Эрхард, где наш герой? Это он? — ткнула она рукой в сторону Лемке. — Да,— сказал фон Штейц, откинув бутылку в сторону. — Майор Грабе в восторге. Он сказал, что геперал Енеке представил его к Железному кресту. Вы слышите, лейтенант, о вас завтра доложат фюреру! Лемке поднялся, шатаясь, подошел к Марте. — A-а... Красавица. Могу ли я обнять тебя... Один разочек, и лейтенант Лемке немедленно отправится на передовую.— Он схватил Марту за талию, прижал к себе и оттопырил губы, чтобы поцеловать... Фон Штейц огрел его по спине палкой, огрел не потому, что этот живой межевой столбик охальничает с его Мартой, а потому, что требовалось разрядить злость, закипевшую в нем тотчас же, как он услышал, что Енеке уже подписал представление к награде Лемке, не посоветовавшись с ним, и он, офицер национал-социалистского воспитания, узнает это через майора Грабе. — Эрхард! — воскликнула Марта, когда Лемке, разжав руки, схватился за спину, теперь уже не похожий на межевой столбик, а скрючившийся, напоминающий шута-горбуна.— Эрхард! Он же герой. Ты не имеешь права. За такой подвиг я готова его обласкать. Эрхард, не сердись.— Она прижалась к Лемке, целуя лейтенанта в щеки. — Отстань! — оттолкнул ее Лемке и, повернувшись к фон ІПтейцу, сказал: — Господин полковник, лейтенант Лемке готов немедленно отправиться на передовую. Фон Штейц поставил на стол новую бутылку коньяку, наполнил три стопки: — Прошу выпить за храбрость немецкого офицера, за вас, лейтенант Лемке, за нашу победу! Они чокнулись, выпили. Фон Штейц молчал, молчала Марта, молчал и Лемке. В бункере наступила какая-то странная немота. Она давила, проникала во все поры. Первая не выдержала Марта: — Эрхард, русские потопили транспорт. Мы не получим бетонные колпаки. Я только что видела генерала Радеску, он получил шифрограмму... Фон Штейц позвонил Енеке, сказал в трубку: — Я сделаю все, чтобы завтра к вечеру окопные работы были закончены в южном секторе крепости. Это мой долг, господин генерал. До свидания. Лит.: Салут Марине // Камбулов Н. И. // Воениздат. 1982г.